Секрет успеха — каторжный труд
Балет — тот самый вид искусства, который доступен для понимания абсолютно всем людям, говорящим на разных языках и живущим на разных континентах. Умение выражать чувства и рассказывать истории при помощи танца нельзя назвать легким, это настоящее мастерство, которое нужно оттачивать годами, без отдыха и жалости к себе. Своеобразным брендом в балете уже не первое десятилетие можно считать фамилию Лиепа.
16 января в Доме ученых при поддержке Госкорпорации «Росатом» и ОАО «ТВЭЛ» состоялся творческий вечер режиссера и продюсера, народного
Великий танцовщик ничего не пытался утаить и раскрыл секрет своего успеха. Он довольно простой — надо много работать. С раннего детства Андрис хотел пойти по стопам отца и потому с удовольствием делал все, чтобы мечта осуществилась: учился владеть своим телом при помощи скейтборда и упражнений на баланс, совершал пробежки, посещал дополнительный балетный класс, не отступал перед трудностями и всегда все делал на совесть. Как папа.
На вопрос из зала о сотрудничестве с Ниной Ананиашвили Андрис ответил, что она была его основной партнершей:
— Мы, если можно так выразиться, одного года выпуска, в прошлом году она справляла тридцатилетний юбилей творческой деятельности. За эти годы мы повидали немало хорошего, участвовали во всесоюзных и международных конкурсах, брали медали, получали гран-при, не без труда, конечно. История нашего творчества состоит из хореографии Иванова в «Лебедином озере», главных ролей в «Ромео и Джульетте», нашего любимого спектакля «Жизель», всем известной «Жар птицы» Стравинского.
Партию в «Жизель» я получил «в наследство» от своего отца, я даже исполнял свою роль в его плаще, но это не придавало мне уверенности: я никак не мог решить, как завершить спектакль — у отца это всегда получалось легко, эффектно и каждый раз по-другому. В конце концов я все же обратился к нему за советом, на что папа ответил мне: «Ты можешь сделать все, что хочешь. Но, пожалуйста, сделай это красиво».
Да, совет профессионала действительно может наставить на верный путь. Представьте: спектакль подходит к концу, наступает рассвет. Я беру лилию и в балетном па поднимаю ее к небу. Занавес опускается. Помню, зал взорвался аплодисментами, а отец потом сказал мне: «Я так не делал… Получилось красиво».
В таком коротком разговоре невозможно рассказать обо всем, что связано с Ниной. После многих побед и поражений жизнь нас развела. Сейчас она уже лет десять руководит тбилисским балетом, но, в отличие от меня, продолжает танцевать и остается в прекрасной форме. За свою жизнь она действительно узнала, что такое успех: она была партнершей многих мировых звезд балета, была солисткой Шведского Королевского балета. Несмотря на расстояние, мы сохранили нашу дружбу и стараемся помочь и поддержать друг друга, когда это требуется.
— Вы рано ушли со сцены…
— К сожалению или к счастью, но в 32 года я порвал крестовидную связку. Еще несколько лет я продолжал танцевать, но не был уверен в себе и в своих силах, поэтому решился на дорогостоящую операцию, после которой врачи не смогли дать мне никаких гарантий. Отец всегда говорил, что лучше не выходить к зрителю без уверенности в себе и в каждом своем движении — никогда не знаешь, что может случиться через минуту.
Однажды у папы спросили: «Марис, до какого возраста можно танцевать?» — «Танцевать можно всю жизнь, хоть до самой старости. Но вот смотреть на это нельзя».
Да, я ушел со сцены рановато, но все помнят меня молодым, красивым и очень талантливым. Я с уверенностью могу сказать, что про меня никогда не скажут: «Эта танцующая развалина раньше был весьма хорош, но годы берут свое». Я и сейчас не сижу без дела и отдаю все свои режиссерские и продюсерские способности опере и балету.
Правда, труппы своей у меня нет. Несмотря на громкую фамилию, без поддержки государства справиться невозможно: аренда театра, костюмы, декорации, плата артистам — огромные деньги. Но мы не теряемся и работаем совместно с Кремлевским балетом. А вообще… Что время тратить! К вам нужно ехать, зритель искусства хочет! Я слышал, у вас хороший театр, нужно посмотреть сцену — может быть, в скором будущем «Русские сезоны» начнутся и в Сарове!
После встречи, несмотря на усталость, Андрис нашел время, чтобы пообщаться с нашим корреспондентом.
— У вас очень нежные отношения с сестрой и матерью. Вы так же очень трепетно отзываетесь об отце. Кажется, он был самым дорогим для вас человеком?
— Да. Отец не просто воспитывал нас, он служил для нас примером. Родители всегда старались передать нам как можно больше хорошего, поэтому наше воспитание было более личностным, чем во многих семьях. Например, в качестве наказания за проказы мы… учили стихи. Даже сейчас, спустя много лет, Илзе без труда может процитировать то, что выучила тогда, во времена наших шалостей.
Отца не стало в 52 года. Раньше я думал, что это уже солидный возраст, когда человек начинает увядать — то самое время, в которое обычно уходят. Но сейчас мне 52 года, и я полон энергии. Понимаю теперь, что он ушел слишком рано… На все Божья воля: кому-то Он позволяет остаться на земле подольше и передать наработанные упорным трудом навыки молодежи, а кто-то должен уйти рано. Папа ушел прямо накануне отбора танцовщиков в свою труппу. Впоследствии мне предложили назвать труппу его именем, но я отказался. На тот момент я еще танцевал и не мог в достаточной степени контролировать репетиции. Если бы отец был жив, он бы сделал все так, как нужно — он был настоящим профессионалом. Тогда я решил, что если когда-то создам что-то, носящее гордую фамилию Лиепа, я проконтролирую, чтобы все было лучшим образом. И вот мы открыли фонд имени Мариса Лиепы. Основная его деятельность направлена, конечно, на развитие хореографии, работы очень много.
Памятуя о том, что отец много времени посвятил восстановлению спектаклей основателя классического романтического балета, Михаила Фокина, мы переняли любовь к этому делу. Вообще-то, еще в детстве мы любили изучать каталоги костюмов и декораций к спектаклям Фокина: Лев Бакст и его «Шехеризада» и «Синий Бог», «Петрушка» Александра Бенуа… Детская мечта перешла в кропотливую работу по восстановлению репертуара Сергея Павловича Дягилева -известного театрального деятеля, организатора цикла гастрольных выступлений известных артистов оперы и балета для западного зрителя — «Русских сезонов».
Мы показали «Русские сезоны» и нашему зрителю, который, к сожалению, не так уж избалован… Спектакли всегда проходят с огромным успехом во всем мире.
— Андрис, у советского и российского народа долгие годы был весомый повод для гордости — русская балетная школа. Это было нечто выдающееся, чего не было в других странах. Но, как это часто бывает в искусстве, в условиях глобализации школы смешиваются, путаются, стираются все границы. Понятие великой русской балетной школы не исчезло?
— Абсолютно нет, я в этом уверен! Наши артисты востребованы во всем мире, на всех сценах. Нигде не учат тому, чему учат юных танцовщиков в наших классах. Мы изучаем не только балет, но и историю искусства, историю театра. Да нас даже технике дыхания учат! Наша школа соблюдает все каноны, у нас лучшие педагоги.
— А вам доводилось слышать мнение о том, что в России существуют отдельные, независимые друг от друга балетные школы, скажем, питерская и московская, которые ни в коем случае нельзя смешивать? Много упреков в адрес Николая Цискаридзе: как это москвича отправили руководить питерской школой!
— Это все самые настоящие глупости! Как же нельзя смешивать? Посудите сами: мои спектакли идут по 20 лет. Я — представитель московской школы, который 8 лет танцевал в Большом театре, столько же в Мариинке и в Кировском театре, 2 года в Америке, Лондоне, в том же самом Питере неоднократно! Да, везде есть некоторые различия в самой подаче, но если все будут, с позволения скажу, из одного супа — смотреть эти представления никто не станет.
— Скажите, а есть ли на нашем, российском небосклоне современной хореографии что-то, на что стоило бы обратить внимание зрителю?
— Создатель известного среди ценителей искусства театра «Киев модерн балет» Раду Поклитару — очень яркий и интересный, но специфический хореограф. Помнится, я предлагал ему работать совместно, но он не заинтересовался… Руководитель Санкт-Петербургского государственного академического Театра балета, Борис Эйфман, однозначно, возглавляет рейтинг современных хореографов, которых прекрасно принимают на западе. Главный балетмейстер Большого театра, Алексей Ратманский, бесспорно, умеет создать нечто интересное… У нас есть хорошие, талантливые, яркие хореографы, но им никак не предоставляется возможность развернуться, расправить крылья и начать творить свободно.
— Вам, как профессионалу, интереснее всего наблюдать за развитием балета в какой точке мира?
— Я считаю, что основополагающей для балета пятерку городов: Нью Йорк, Париж, Лондон, Москва и Санкт-Петербург. Последние два, между прочим, совершенно не уступают европейским соседям и ни в коем случае не теряют своих позиций в мировом рейтинге. В Голландии хорошо развит современный балет и это вызывает большое уважение, потому что русские всегда прекрасно исполняют классику, а создать что-то интересное в рамках современного балета — очень непростая задача. В Германии живет Джон Ноймайер, создатель, например, нашумевшего за 2 года балета «Русалочка».
Вы знаете, я работал у Бежара. После ухода таких людей очень трудно начать что-то делать, что-то создавать. У Мориса Бежара были такие постановки, которые можно назвать основополагающими для балета.
Александра Турусова, фото Елены Пегоевой
Zara