Вы с нами в сердце навсегда
15 ноября в Москве ушел из жизни Борис Смбатович Меликджанов — заслуженный артист РФ, тридцать лет своей жизни отдавший нашему драматическому театру: сначала как актер, потом как режиссер и, наконец, как директор. Директор, про которого язык не поворачивается сказать «бывший» или «экс-"… Он был больше чем директором — хозяином, отцом большой театральной семьи, у которого ежечасно болит голова: накормить, улучшить жилищные условия, воспитать молодое поколение, обеспечить ветеранов, насытить творчеством, утолить жажду работы…
Печальная новость долетела до меня раньше, чем о ней сообщили информационные агентства. Театральный мир — сотни сообщающихся сосудов или даже единый организм: и радости, и скорби разносятся по территории России с молниеносной скоростью.
Я долго сидела на кухне и молчала. Не было ни слов, ни мыслей — прострация. Куда же вы, куда, Борис Смбатович…
Если честно, не помню конкретной даты знакомства с этим удивительным человеком. Казалось, он всегда был в моем кругу общения. Помню одно: театр при нем расцвел. Золотой период для нашей труппы. А на дворе стояли лихие 90-е. Многие театры в столице и провинции переживали серьезные кризисы: одни — финансовые, другие — творческие. И только в наш театр драмы публика валила валом…
За шесть с небольшим лет директорства Борис Смбатович решил целый комплекс задач. Без суеты, спешки, биения себя кулаком в грудь.
Помню, как менялся репертуар при Борисе Смбатовиче, само качество постановок. Чем злее было время, тем больше радости и света возникало на саровских подмостках.
Помню, как Борис Смбатович стал приглашать на нашу сцену своих друзей и хороших знакомых — ведущих актеров страны: Армена Джигарханяна, Александра Калягина и Владимира Симонова, Ольгу Остроумову, Андрея Мягкова и Анастасию Воскресенскую.
Как в город, обнесенный колючей проволокой, поехали (и с удовольствием!) молодые московские режиссеры, выпускники ГИТИСа — Анна Трифонова, Юрий Клепиков. Работали не с кальками предыдущих постановок бог знает где — специально для публики Сарова. Помню, как гонял до изнеможения, не взирая на «чины и ранги», актеров замечательный хореограф-постановщик Андрей Сергиевский. В его творческом союзе с нашим режиссером, заслуженным
Помню, как труппа пополнилась редким для того (да и для нынешнего) времени количеством молодых актеров — выпускников Нижегородского театрального училища им. Евстигнеева. Директор училища — Татьяна Васильевна Цыганкова — охотно благословляла молодежь в Саров. Знала: Меликджанов, несмотря на скудный бюджет, находит возможность платить труппе больше, чем на большой земле, пробивает малосемейные общежития и муниципальные квартиры. Но главное — работы будет много. И какой!
Помню, шел у нас спектакль «Бабочки, бабочки…» в постановке молодого артиста, поступившего на режиссерский факультет, Андрея Боровикова. Такой камерный спектакль на троих актеров с блистательной Эммой Ивановной Арсеньевой в главной роли. И еще трое актеров — высоких, плечистых, пластичных — на подтанцовке. Когда вывезли постановку на фестиваль, критики ахнули: откуда у вас в провинции столько молодежи? Как добыли? Поделись секретом!
А секрета никакого не было. «Актеров надо любить», — говорил Борис Смбатович. И любил. И не было в труппе, на сцене и за кулисами, людей случайных, забредших. Были — семьей. И когда Борис Смбатович уехал в Москву, это чувство семьи стало истончаться. Дефицит любви — страшная штука…
Он уехал в Москву по семейным обстоятельствам. Располовинился: здесь остались дочь, внук, в столице — жена, ребенок. Здесь — труппа на чемоданах (строилось новое здание театра, решалась судьба старой сцены), там — сразу два коллектива, радушно распахнувшие объятия - Московский камерный театр и Театр музыки и поэзии Елены Камбуровой. В какой-то момент понял: быть главой двух театральных семей — все равно, что жить на два дома. Надо определяться. Остался у Елены Антоновны. Оказалось — навсегда.
Однажды мне довелось услышать из уст Бориса Смбатовича признание: он искренне считал, что совершил грех по отношению к нашему театру, когда выбрал Москву. И корил себя. Мы беседовали в его крошечном и очень холодном кабинете в Театре Елены Камбуровой, в паузе между репетицией и вечерним спектаклем. Шел декабрь 2008. В своем сумасшедшем графике Борис Смбатович выкроил время, чтобы приветить меня, саровскую гостью. Водил по закулисью своего московского театра-дома и всем представлял: «Это Лена из моего Сарова…»
«Мой Саров»! Он говорил: «Я так и не стал москвичом…» Вот фрагмент той декабрьской беседы за кулисами Театра Елены Камбуровой:
«Фактически все, что вы сейчас видите вокруг себя, было создано с 2003 года: весь репертуар, пятнадцать спектаклей, — за последние пять лет. И теперь это — мой театр. Здесь абсолютно фантастические люди! Плохие не задерживаются. Был момент, когда мы притирались друг другу, и тогда попадались всякие, причем среди не актеров, а обслуживающего персонала. Инородные тела сами отсеклись. Сейчас, когда меня спрашивают, как складываются отношения с труппой театра Камбуровой, отвечаю: «Я их обожаю и люблю, они меня искренне — терпят…» (смеется)».
Это дар Божий — вдыхать любовь во все, что тебя окружает. Дар, которым щедро одарил Господь замечательного, умного, душевно тонкого, совестливого человека.
Помню, как Борис Смбатович приехал на открытие нового театра, 14 октября 2007 года. Вышел со словами поздравления на подмостки, и труппа, стоявшая на сцене, колыхнулась, дрогнула, девочки бросились обнимать Бориса Смбатовича, на глазах выступили слезы. Показалось — еще немного, и артисты встанут на колени перед своим директором: «Возвращайтесь, Борис Смбатович, пожалуйста!"
А он и не расставался с нами. Всегда в курсе саровских дел: что ставят, кому какую роль дали, кто приехал, а кто вышел на заслуженный отдых. Приезжал в город — шел на спектакль. И по закулисью шепоток: «Борис Смбатович в зале…» Подтягивались, играли с особым вдохновением, строгостью к себе. Не хотелось позориться перед человеком, которого труппа любила и уважала.
И еще один рецепт успеха от Бориса Смбатовича: театр — позитивное начало, нельзя топить публику в беспросветности.
«Когда стал директором в Сарове, то знал, каких спектаклей не должно быть. Вспомните тот репертуар. У нас было много праздничного, хотя мы начали с «Героя» в постановке Али-Хусейна, который сначала не очень приняли зрители (но я до сих пор убежден, что это был один из лучших спектаклей в тот период), но он призывал к любви! Тогда же появились «Женитьба Фигаро», «Хозяин-слуга» и много других хороших постановок. Мне было неинтересно копаться в грязи. Я хотел, чтобы зритель на три часа забывал о повседневной жизни…».
На сайте нашего театра — признание в любви Борису Смбатовичу. Пронзительное, щемящее. И лучше слов не подобрать:
Не позабудется: гастроли, полный зал,
Вы в белоснежном смокинге стояли —
Директор-образец, директор-идеал,
Кому театр важней своей печали.
Нести ответственность — ой, нынче как не в моде…
И жизнь течет сквозь пальцы, как песок,
Из театра что-то важное уходит,
Но мысль одна стучит назойливо в висок:
Мы знаем — что бы дальше ни случилось —
Придёт-уйдёт и радость, и беда —
Как мы Вам всем театром постоянно снились,
Так Вы — здесь, с нами — в сердце навсегда…
Наша справка. Борис Смбатович Меликджанов. Родился 30 августа 1943 года.
Окончил Кемеровскую государственную театральную студию (1963). Играл в театрах Перми, Караганды, Кустаная. До 1970 года — актер Пензенского драмтеатра.
С 1970 года — актер Горьковского театра драмы (Арзамас-16), в 1993—2000 годах — и директор театра драмы г. Сарова. С 2000 года — в Москве. Первоначально директор Московского областного камерного театра. Директор театра Камбуровой с 2002 года.
Елена Трусова, фото из архива редакции
евгений