К 110-летию канонизации Серафима Саровского. ПУТИ ГОСПОДНИ…

Представим картину из прошлого: река богомольного люда движется по некогда знаменитой Балыковской дороге (от нынешнего садоводства «Мотор» вниз к мосту через Вичкинзу): кто пешком, кто на повозках… Сначала — по грунтовой, потом — по вымощенной белыми булыжниками…

Часть той брусчатки до сих пор можно заметить на отрезке старинного тракта — у въезда в Балыково, слева за водонапорной башней, напротив нынешнего правления «Красной звезды»… И у бывшего деревянного моста через Сатис за центральной бухгалтерией ядерного центра — тоже… А большую часть булыжной мостовой в новое время закатали асфальтом…
Однако суть — не в дороге, а, простите за тавтологию, в том пути, который людей на нее выводит… Его можно называть по-разному: провидением, судьбой, предначертанием… Назвать-то можно по-разному, но пути Господни неисповедимы… А мы наивно полагаем, что сами выбираем их… Нет, мы лишь предполагаем, а Бог располагает…

Тем не менее прозорливым святым эти пути все же ведомы … Великий старец Серафим притягивал сюда невидимым магнитом тысячи людей со всей России… Сколько народу приходили к нему! Сколько он вывел на путь истины, даже не видя самого человека! Или наоборот, многие не встречались с ним лично, но он сопровождал их по жизненному пути… А мы знаем лишь малую частичку того, что стало достоянием гласности благодаря литературному изложению писателем Сергеем Нилусом записок Николая Мотовилова. Все остальное, как камни на старинной дороге, сокрыты от нас.
Вот как, к примеру, судьбы совершенно разных людей «закручивались» вокруг Саровской пустыни и великого подвижника.

Николай Мотовилов

«Служка» преподобного Серафима — Николай Александрович Мотовилов еще не родился, а путь его перед Богом был уже определен. И предшествовала его рождению некая красивая легенда… Отец его, Александр Иванович в молодости сватался к Марье Александровне Дурасовой, но получил отказ. Неутешный в своем горе, Мотовилов-старший решил уйти в монастырь. Но сначала стал послушником Саровской пустыни, где и готовился к постригу. Как-то раз, утомившись от непривычной работы, увидел он чудесный сон — будто бы в просфорню вошел сам Святитель Николай и сказал:

«Не монастырь твой путь, Александр, а семейная жизнь. В супружестве с Марьей, которая тебя отвергла, найдешь свое счастье, и от тебя произойдет сын, его ты назовешь Николаем, — он будет нужен Богу. Я назначен быть покровителем Мотовиловского рода. Им я и был, когда один из родоначальников твоих, князь Монтвид-Монтвил служил в войске Дмитрия Донского. В день Куликовской битвы татарский богатырь, поразивший воинов-иноков Пересвета и Ослябю, ринулся, было с мечом на самого Великого князя, но Монтвид грудью своею отразил смертельный удар, и меч вонзился в образ мой, висевший на груди твоего предка. Он пронзил бы и самого твоего родича, но я смягчил силу удара и рукой Мотвида поразил татарина».

Кстати, тот образок сохранился до наших дней и ныне находится у кого-то в частной коллекции.
Так вот, этот вещий сон переменил намерения послушника Александра. Он вышел из монастыря и вновь сделал предложение Марье Александровне. На этот раз она согласилась. И их сын Николай, как и было предсказано, исполнил в зрелом возрасте свое призвание.
И вот они — первые шаги по намеченному пути: в 1816 году, взяв с собою Коленьку, мать отправляется в Саров, чтобы получить совет от тогда уже знаменитого старца. Во время беседы мальчик ходил по келье и рассматривал бедное убранство. Мать стала ему выговаривать, но преподобный остановил ее словами: «Полно, радость моя. Это моя первая встреча с Николенькой, но, думаю, не последняя».

После окончания университета Мотовилов поселился в своем симбирском имении. По соседству с ним жила в своем поместье Екатерина Александровна — мать знаменитого поэта Николая Языкова, близкого Пушкину. Тогда в жизни «серафимова служки» и случился любопытный «литературный» эпизод: его желание жениться на сестре поэта — Катеньке. Николай испросил было благословение жениться. Однако старец уже провидел их судьбы:

— А много ли лет теперь вашей предначертанной от Бога невесте?
— Думаю я, что ей теперь не более шестнадцати или семнадцати лет.
— Нет, нет! Ей теперь восемь лет и несколько месяцев… Так не подождать ли вам этак восемь или десять лет? Я не о Катерине Языковой говорю, а о предначертанной вам от Бога невесте…

Получив от преподобного Серафима столь определенные предсказания относительно своей будущей семейной жизни, Мотовилов должен был смириться. Но сильная любовь к Екатерине, да и сама молодость Николая подтолкнули его проверить прозорливость батюшки. Через полгода после беседы с отцом Серафимом он делает Языковой предложение. Когда же Мотовилову было отказано, с ним «сделался удар, и он лишился ног». А не верить святому наставнику было нельзя: в это самое время Екатерина всею душою полюбила в будущем широко известного в славянофильских кругах России Алексея Хомякова и уже была за него просватана. И на их помолвке присутствовал сам Пушкин.

Что касается Мотовилова, то ему, по предсказанию батюшки, была уготована иная судьба и иная избранница — Елена Ивановна Милюкова. (Ее тетка, схимонахиня Марфа, прославлена церковью как святая.) Именно такая спутница жизни подходила Николаю Александровичу как никто другой. И вся его жизнь тяготела не к столице, а к жизни преподобного Серафима и дивеевским святыням. Это тоже заранее было известно святому. За два года с небольшим перед исцелением больного Мотовилова преподобный неожиданно велел дивеевским монахиням привести к нему маленькую Лену, которая потом так вспоминала эту встречу:

— Батюшка взял меня на руки, поставил на стол в своей келье да и говорит тетке моей и другим с ней пришедшим: «Кланяйтесь ей…» Они и поклонились. Тут он достал шесть азбучек: «На тебе эти азбучки, они тебе пригодятся!» А как вышла за своего Мотовилова, то было у меня ровно шесть человек детей, которых всех по этим-то азбучкам и выучила.

И ведь не случайно именно она, избранная старцем Елена Мотовилова, в 1903 году передала императору запечатанный конверт, на котором стояла надпись: «Последнему царю». Это было послание из прошлого, написанное Серафимом и переданное Мотовилову: «Ты не доживешь, а жена твоя доживет, когда в Дивеево приедет вся Царская Фамилия. И царь придет к ней. Пусть она ему передаст». Содержание письма современникам неизвестно…

Продолжение 09.07.13 г.

Иван СИТНИКОВ