Жизнь в эпоху невежества
Писатель и журналист Владимир Степанович Губарев в нашем городе частый гость. Личность легендарная в научных кругах, человек, рассекретивший для широкой общественности десятки великих ученых, собравший за долгие годы работы в «Правде» и «Комсомолке» поразительные и уникальные истории и факты, очевидец многих важных в истории России событий, он — лицо не медийное.
Владимира Степановича знают те, кто смотрел на телеканале «Культура» цикл его научных программ, да читал его книги. Но он этим нисколько не огорчен. С 7 по 9 августа в Сарове он отснял несколько интервью с первыми лицами Института для своего нового документального фильма. Вернее, для целого цикла. И понимает, что на широком ТВ-экране он вряд ли появится…
— Мы работаем ни для кого. Для себя, — предупреждает Владимир Степанович. — За нами не стоит конкретный телеканал, какой-то продюсер. За нами — мной и оператором Александром — стоим только мы.
В прошлом году мы завершили большой документальный фильм, посвященный Чернобылю, который длится час пятьдесят минут и не укладывается ни в один формат. Но этим она нам и понравился. В России этот фильм по ТВ не показывали, воровали на торрентах. Зато его показывали в Нью-Йорке, Париже и разных странах. Теперь нам интересно снять цикл фильмов об истории Средмаша. Из скольких лент он будет состоять — пока не знаю.
— Чиновники вам помогают или мешают?
— Здесь история такая. Мы сделали документальный фильм «Атомные лебеди», который чиновникам не понравился. Причем всем чиновникам, от мала до велика. Абсолютно! Но поскольку у меня есть некоторые заслуги, то по рукам бить не стали. И вот однажды мы вместе с чиновниками отправились на Нововоронежскую атомную станцию, в составе делегации — директора АЭС, в том числе и зарубежные, полмира представлено. Пока ехали — скучно. Ну и поставили им наш фильм. И зарубежные гости пришли в полный восторг и стали требовать, что им немедленно этот фильм продали. А дальше — перевели его на несколько языков и отправили за рубеж.
— Что понравилось иностранным гостям и не понравилось чиновникам?
— Нашим не понравилось то, что мы не врали. Я уже вышел из того возраста, когда врать необходимо, память стала слабой — наврешь и забудешь, что наврал. Поэтому я говорю правду. А это и понравилось представителям зарубежных АЭС.
— То есть вы стремитесь к тому, чтобы преподнести историю Минсредмаша максимально объективно?
— Ничего абсолютного не бывает, спросите у ваших физиков. Поэтому да, максимально правдиво и объективно. Тем более что есть о чем и о ком рассказывать. С моей точки зрения, атомный проект СССР стал основой для развития научно-технического прогресса в целом. Это во-первых. Во-вторых, это целая плеяда великих в мировой науке имен, замечательных людей. В-третьих, в свое время у меня были очень теплые отношения с Ефимом Павловичем Славским. Я был первым журналистом, которого он пустил на испытания ядерного оружия, на полигоны и предприятия Средмаша. Не стеснялся просить о каких-то вещах. А я, в свою очередь, держал слово. Ну и со многими вашими людьми у меня сложились приятельские и даже дружеские отношения. К примеру, с Негиным мы познакомились, когда он еще был полковником при тушении нефтяного фонтана, которое было поручено ему. С Харитоном — в 1965−66 годах. Я пытался его «открыть», когда возглавлял научные отделы в «Правде» и «Комсомолке», но это удалось только в конце 1980-х годов, причем Юлий Борисович приехал ко мне домой…
Сегодня, к примеру, съемки начали с воспоминаний, как двадцать лет назад мы встретились в Доме ученых, когда Юлий Борисович Харитон перешел на должность почетного научного руководителя ВНИИЭФ. Был неформальный вечер, на котором присутствовал весь цвет вашей науки, тогда еще все живые: Белугин, Негин, Павловский, Кочарянц. И мы говорили о школе Харитона. На пороге стояли жуткие времена, но мы, пожалуй, даже не осознавали в полной мере, насколько они будут жуткие. Хотя великие ученые уже сажали на своих огородах картошку, и один из ваших навязывал мне несколько мешков в Москву.
В общем, в том цикле фильмов, который мы снимаем сейчас, я хочу представить и проблемы, и людей, и основные этапы. Средмаш был единственной в истории не только России, но и мира организацией, который решал целый комплекс важнейших задач. И именно в нем, с помощью людей, работавших на Средмаш, мы обеспечили научное превосходство на многие годы вперед. Причем история этой организации исключительно нестандартная. И людей мы отбираем для съемок нестандартных, имеющих свой взгляд на события тех лет.
— Чувствуется, что Юлий Борисович Харитон для вас ключевая фигура в истории Арзамаса-16.
— А я этого и не скрываю. Мне кажется (не в обиду другим вашим физикам, математикам, теоретикам и экспериментатором), что именно Харитон стоял в центре вашей Вселенной. Он вообще фигура преинтереснейшая. Человек, который был идеальным кандидатом для посадки в 1937 году (происхождение, стажировка за границей
У нас в свое время было много откровенных разговоров, и некоторые поступки, которые вызывают неодобрение у окружающих, выглядят совсем иначе. К примеру, история с письмом против Сахарова. Только со временем я понял, что Харитон был прав, поставив свою подпись. Он думал о ядерном центре и судьбе людей, работавших здесь. Тут вообще много запутанных историй, хоть политический детектив снимай.
— Говорят, вы были первым журналистом, которому Самвел Григорьевич Кочарянц дал интервью.
— Это правда. Он никому и никогда не давал интервью. А я как-то попал к нему домой. И он мне говорит: «Давай сыграем в нарды. Если выиграешь — дам тебе интервью». Ну представьте себе: он — известный в своих кругах нардист, а я играть не умел и не умею. Но выиграл! Видимо, так велико было желание написать материал об этом великом человеке. Нет, не я выиграл — история выиграла.
Я вообще тогда поставил себе глобальную цель — «рассекретить» всех, кто здесь работал. И ваш Станислав Воронин мне потом сказал большое человеческое спасибо: «Если бы не ты, про нас никто никогда бы не узнал».
— В тот момент вы работали на какое-то конкретное издание?
— Я работал для многих. Специальность «научный журналист» в тот момент была еще востребована. В итоге вышла книга «Бомба», где представлены (теперь и сам удивляюсь, как так вышло) прекрасные люди, великие имена. Я же приезжал к вам на российско-американские эксперименты. У меня был хороший друг — Виктор Никитович Михайлов, и когда он отправлялся в Саров, где отдыхал душой, то брал меня с собой. Тогда у ВНИИЭФ ситуация была тяжелая, и наши публикации все-таки помогали. Научные журналисты особенно востребованы в трудные времена, когда люди хотят чувствовать себя хоть кому-то нужными.
— Сейчас неплохие для науки времена. А научные журналисты — хорошие или плохие — не нужны?
— Сейчас вообще никто никому не нужен. У меня есть следующая теория. XX век был веком научно-технического прогресса, а XXI суждено стать веком тотального невежества. Причем это касается всех стран мира.
— Обоснуйте…
— Во-первых, образование дорого стоит. Во-вторых, быть образованным человеком невыгодно. Гораздо выгоднее распределять денежные потоки, а для этого образования не надо. Надо быть смекалистым, хитрым и неуловимым. Кризис показал, что весь мир, оказывается, работает только для того, чтобы хорошо было банкам, а не промышленности. Невероятный, немыслимый бред, в котором мы живем. Процветают гадалки и экстрасенсы, высокопоставленные чиновники позволяют себе невежественные высказывания — это уже не зазорно.
Да, в нашей стране сохранилась узкая интеллектуальная прослойка, и сохранилась, на мой взгляд, исключительно в научной среде. Потому что в творческую невежество проникло и процветает, остались единицы той, старой закалки. Власти не нужны образованные, разбирающиеся в чем-то люди, могущие сказать правду. Людьми необразованными проще управлять, это ни для кого не секрет. С интеллигенцией власть во все времена заигрывала и будет заигрывать по той простой причине, что именно она — совесть страны. Но с совестью на сделку идти невозможно. Поэтому таких людей буквально выдавливают из страны. Думаю, интеллигенция уцелеет. В самые страшные в России времена она истончалась, но не исчезала. И в моем представлении основа современной интеллигенции — ученые, люди, которые борются за свою квалификацию, занимаются самообразованием, размышляют, разрабатывают идеи. Именно ученые создают будущее, а никак не чиновники.
— Как уцелеть в эпоху невежества?
— Заниматься самообразованием. Опираться на историю своей страны, на книги, которые исчезли с прилавков книжных магазинов, но остались в семейных библиотеках. Это я вам говорю как автор книги о Гагарине, изданной в советское время полумиллионным тиражом, как человек, чьи издания стоят на полке Юлия Борисовича Харитона и по сей день, посмотрите внимательно в его музее-квартире. Воспитывать своих детей сообразно тому, как нас воспитывали родители, на тех же нравственных ценностях. Другого пути вам никто не предложит.
Елена ТРУСОВА, фото Надежды КОВАЛЕВОЙ
евгений