Другого пути нет

По мнению зам. директора РФЯЦ-ВНИИЭФ по инвестициям и инновациям, депутата областного Законодательного Собрания Владимира Ивановича Жигалова, государство — это не что иное, как социальный договор между гражданами и правительством.

Мы работаем, платим налоги и наполняем бюджет. Государство распределяет эти налоги на различные программы, в первую очередь, социальные — пенсии, пособия по инвалидности, образование, медицину и т. д. И все очевидно: чем больше налогов, тем богаче государство, тем сильнее социальные программы. Но ни для кого не секрет, что основную часть налогов нашему государству приносят предприятия, занимающиеся экспортом природных ресурсов. Ситуацию надо в корне менять. Но как?

— «Тихвинская» инициатива президента Р. Ф. Владимира Путина (в тот момент председателя правительства) о создании кластеров абсолютно правильная и своевременная, — объясняет Владимир Иванович Жигалов. — Ситуация назрела. И государство, наконец, поставило вопрос о переходе на инновационную экономику во главу угла.

— Но ведь все как будто неплохо: заводы строятся, рабочие места появляются, бюджет увеличивается…

— Давайте посмотрим, что на нас надето, какой бытовой и компьютерной техникой пользуемся, на каких машинах ездим. Положа руку на сердце: что из всего этого произведено в России?

— Допустим, машина. Допустим, иномарка. Их много на улицах Сарова, но большинство — отечественной сборки…

— Да, сборка отечественная. Но оборудование куплено за рубежом. Собирается автомобиль по иностранным технологиям. В лучшем случае, этот завод платит в бюджет нашей страны только НДФЛ, все остальное уходит за рубеж. И такая же ситуация с бытовой техникой, компьютерами, одеждой. Уверяю вас, что в США нет российских производств.

— Зато есть наши мозги.

— Есть. Только наши мозги, как правило, быстро получают американское гражданство. И это тема для отдельного разговора, а мы сегодня говорим об экономике, о наполнении бюджета. Чтобы увеличить размер пенсии или пособия по инвалидности, чтобы построить новую школу или больницу, чтобы отремонтировать дороги и многое другое, нужны средства. Нужен рост налогооблагаемой базы. Следовательно, нужен рост производства. Причем не просто производства, а такого, который выпускает конкурентную продукцию.

Сегодня государство спрашивает: в какой отрасли мы можем производить такую продукцию? И когда президент России Владимир Путин говорит об инновационной экономике, то как раз и имеет это в виду: в чем мы конкурентноспособны?
Следующий вопрос: может ли быть процесс экономического роста равномерным? Нет, не может. Есть понятие «точек роста» — территорий, где есть предприятия, обладающие соответствующими компетенциями. Скажем, можно ли сделать текстильную столицу России в Лукоянове? Вряд ли. Потому что все соответствующие компетенции в Иванове.

Последние месяцы каждый регион нашей страны был озадачен вопросом, какими компетенциями обладает и какую конкурентоспособную продукцию может выпускать. В итоге в Минэкономразвития поступило 94 заявки на создание кластера, началась кропотливая работа экспертов. Сейчас понятно, где будет развиваться ядерная медицина, а где микроэлектроника. Причем разбирали каждую заявку критически и скептически. Но мы были абсолютно готовы: вот технологии, вот специалисты, вот технопарк, вот компании-партнеры. Все эти шаги ядерный центр сделал еще задолго до инициативы президента.

— Вопрос, который задает себе каждый горожанин, обсуждая будущий кластер, — что это мне даст?

— Помните знаменитое высказывание Джона Кеннеди: «Не спрашивайте, что может дать вам Америка? Скажите, что вы можете дать Америке». И кластерная политика строится по этому принципу. Все, что нам даст государство, — средства на развитие инфраструктуры. Причем средства довольно скромные, позволяющие решить первоочередные задачи. А вот мы должны дать государству значительно больше.

— Что именно?

— Тот самый рост налогооблагаемой базы. На примере Сарова это должно выглядеть так: РФЯЦ-ВНИИЭФ, технопарк и предприятия хайтек-бизнеса берут на себя повышенные обязательства произвести и отгрузить определенное количество конкурентноспособной продукции. За счет этого город получает ощутимое увеличение бюджета. А он направляется на решение социальных вопросов. Это первичная схема. И вторичная: повышение производительности труда приводит к увеличению заработной платы, следовательно, к росту покупательной способности. Люди идут в магазины, рестораны, спортивные клубы и оставляют там больше денег. Следовательно, развивается и сфера обслуживания.

—  Последовательности понятны. Но как это будет выглядеть на практике? Означает ли это, что, допустим, ядерный центр для выполнения неких коммерческих заказов будет учреждать новые предприятия?

— Внешне ничего не изменится. РФЯЦ-ВНИИЭФ давно заключает контракты на открытых торгах по ряду направлений с различными предприятиями. Их стоимость уже составляет 30% бюджета Института. Это же относится и к федеральным целевым программам, которые допускают проведение торгов и на участие в них может заявиться любое предприятие. Так что нет смысла создавать какие-то отдельные предприятия за контурами ядерного центра. По этому же принципу работают и все остальные предприятия, в том числе и хайтек: берете заказы, выполняете их, получаете средства. Обычный коммерческий оборот.

— В чем же смысл кластера?

— Смысл в том, что деньги никому просто так не дают. И не будут давать. Чтобы хорошо жить, надо много работать. По-другому не бывает. Наша заявка получила одобрение в МЭР РФ, а это означает, что мы все — и ВНИИЭФ, и город — взяли на себя повышенные обязательства. И теперь должны их выполнять. Вот тогда в городе будут и хорошие дороги, и крепкое здравоохранение, и лучшее образование. Другого пути нет.

Елена ТРУСОВА, фото Елены ПЕГОЕВОЙ