Леон, Левон, Леонтий

Концертмейстер звезд российской эстрады Левон Оганезов — пожалуй, последний из могикан. Его профессия — увы! — уходит в прошлое вместе с теми самими звездами: Клавдией Шульженко, Капитолиной Лазаренко, Андреем Мироновым.

Уникальность Левона Саркисовича не только в том, что он получил всесоюзную славу именно как аккомпаниатор (кто из нас навскидку назовет еще хотя бы пару его коллег?). Талант Оганезова многогранен. Он и пианист, и сатирик, и конферансье, и композитор, и аранжировщик. Хранитель десятков (если не сотен) музыкальных и актерских баек. Благодаря ему чувствуешь связь с временами, которые ушли безвозвратно.

Оганезов не из музыкальной семьи. Его отец, Саркис Артемович, шил обувь, а мама была домохозяйкой и воспитывала шестерых детей. По признанию Левона Саркисовича, выбор профессии перед ним не стоял: в пять лет он поступил в музыкальную школу и с музыкой уже не расставался.

Первый успех пришел к нему в 18 лет, когда по воле случая Левон заменил заболевшего пианиста Наума Вальтера и аккомпанировал большой сольный концерт тенору Михаилу Давидовичу Александровичу в Колонном зале Дома Союзов. Сейчас Левон Саркисович стоит на пороге семидесятилетия. Он бодр, полон сил и находится в прекрасной форме.

В этом смогли убедиться все, кто пришел на его концерт 19 ноября в театре драмы. Зрителей было так много, что за кулисами кто-то сказал: «Переаншлаг!». Все время зал аплодировал, не жалея ладоней.

Наше интервью состоялось до концерта. И общался с прессой Оганезов дружески, без столичной надменности.

— Давайте определимся с вашим именем. Вы — Леон, как написано на афише, Левон, как обращаются к вам коллеги и друзья, или Леонтий, как написано в вашем паспорте?

— У любого нормального человека есть сценическое имя. Мое — Левон Оганезов. Иногда — Леон. Но те, кто помладше, называют меня Левоном Саркисовичем. А я смотрю, вы тут все помладше…

— Ну хорошо, Левон Саркисович. С чем приехали в Саров?

— Мы с ребятами сделали цикл программ, если можно так сказать, музыкальных эссе о разных периодах нашей эпохи, моей жизни, о песнях и исполнителях. В Саров привезли программу хитов тридцатых-пятидесятых годов.

Я не один. Со мной солистка Александра Гришкина, оперная певица, у которой довольно редкий тембр — колоратурное сопрано, и она одинаково легко поет и верхние, и нижние ноты. Между прочим, когда Россини писал свои оперы, то его фавориткой была девушка именно с колоратурным сопрано. Шурочка, когда была солисткой филармонии, пела Россини в Париже. Работать с ней легко: она быстро все запоминает и у нее правильная манера исполнения.

С нами также приехал джазовый саксофонист Олег Агеев, лауреат различных конкурсов, прекрасный музыкант. Думаю, вы его сегодня оцените.

Мы разбили свою программу на два отделения, хотя я не сторонник этого. Но театральному буфету тоже нужно заработать…

— Говорят, вы чувствуете себя вольготно в любом жанре.

— Мне действительно приходится заниматься всем. Абсолютно всем. Как сказал Вахтангов: «Увлечь себя на поставленную задачу». И я увлекаю себя, даже если не очень этого хочу.

Что касается точности в жанре, то это уже давно забытое искусство. У нас последнее время процветает во всех отраслях эклектика. Причем, когда глаз к этому привыкает, вы перестаете различать чистые жанры и забываете об истоках. Вот как бы попроще сказать? Ага! Вот играет некий исполнитель некий романс. Играет точно по нотам. Но в нотах не написан алгоритм исполнения. И многие играют так, словно произносят буквы, не произнося целиком слово. Так понятно, что я имею в виду под определением «эклектика»?

— Левон Саркисович, а эклектикой заражены современные юмористы?

— Да!

— Вы, пожалуй, как никто другой, плотно работали с нашими юмористами, пародистами, актерами. Вы начали этим заниматься из интереса к жанру?

— По необходимости. Все началось еще в шестидесятые годы (вы, конечно, не помните), когда вышел фильм «Гусарская баллада». Тогда была такая форма работы — перед киносеансом встреча артиста с публикой. Кто-то представлял свои фильмы, кто-то — не свои. Тогда ездили по кинотеатрам Олег Андреевич Анофриев, Людмила Марковна Гурченко и Василий Семенович Лановой. Анофриев и Гурченко пели, а Лановой читал стихи. Собственно, аккомпаниатор ему был не нужен. Но раз уж я был, он просил меня играть что-нибудь такое, фоновое. Потом выяснилось, что и фон ему мешает.

Зато Олег Андреевич и Людмила Марковна — патологически музыкальные люди. Анофриев пел слегка дрожащим голосом, а Гурченко — плотным. Она, кстати, и сама себе могла сыграть, но ей нравилось, что есть аккомпаниатор.

Чуть позже судьба свела меня с двумя другими актерами — Весником и Дудником. Они были друзьями. Дудник — пародист, а Весник рассказывал смешные истории. Каждый из них — вполне самодостаточный артист, но одно время их приглашали только вместе, потому что они так забавно между собой на сцене общались! И в какой-то момент они поругались, потому что их перестали приглашать по отдельности.

— Ну, конечно, еще Миронова и Менакер…

— Конечно. Я поехал вместе с ними на гастроли взамен заболевшего пианиста. Меня, кстати, всегда очень интересовал правильно построенный смешной рассказ, правильно рассказанный анекдот и вообще шутка без лишних слов и жестов. То, что сейчас делают «Камеди клаб» и прочие, на мой взгляд, — малопрофессионально. На сто шуток попадается одна, но и то — изложенная нелитературным образом. Знаете, они сами себя шельмуют вместо того, чтобы отточить свое мастерство. Можно рассказать анекдот кратно, энергично и без лишних деталей. А когда человек начинает объяснять, в каком месте надо смеяться, — увольте. В общем, профессионализм из юмора ушел. А тогда, во времена Мироновой и Менакера, юмор был профессиональный.

— Говорят, вы работали с Виктором Чистяковым — замечательным пародистом, который погиб в авиакатастрофе.

— Да, работал. Он был очень смешной, хотя сам оказался страшно неприятным парнем, эгоистом. Питерский. Это очень важно. Питер тогда в плане юмора считался жуткой провинцией. «Провинцией в дворянском доме». Провинцией — потому что от Москвы было далеко. На самом деле, авторы там были вот такие (показывает большой палец), потом они перебрались в Москву. Двадцать шесть авторов писали Аркадию Исааковичу Райкину по тридцать копеек за текст. Это было время, когда мы разбрасывались бриллиантами и золотыми часами гвозди забивали.

Так вот, Чистяков сразу стал популярным, потому что работал с питерскими гениальными авторами.

Кстати, я должен был лететь в этом же самолете с Чистяковым… Меня не отпустил Лева Лещенко, у которого был вечер Фрадкина, надо было там поиграть, меня уговорили.

Еще были Лифшиц и Левенбук. Попробовал поработать с Владимиром Винокуром, но как-то не задалось, и года через три-четыре мы разошлись. И я пошел работать с Андрюшей Мироновым. И был с ним пять лет, до самого конца, до последнего дня его жизни.

Вот что важно. Я всегда относился к артистам не только как к партнерам. Я смотрел на них как простой зритель. К выступлению на эстраде Андрюша относился очень профессионально, что встречается нечасто. Людмила Гурченко воспринимала выступления как маленькую (или большую) театральную постановку. Андрюша Миронов очень — до паники — боялся потерять качество исполнения и репетировал тщательно.

— А теперь мы, видимо, добрались до «Белого попугая».

— М-да. Тут такая предыстория. Однажды Гриша Горин предложил нам сделать телепрограмму, которая должна была поддержать двухтомник анекдотов, выпущенный американцами в России. Ну, были тогда популярны эти сборники. Так появился «Белый попугай». Кстати, белого попугая, который дал название программе, принес из дома как раз Гриша. Первая программа так всем понравилась, что решили: а давайте - вторую! И этот «Белый попугай» шел десять лет. Уже не знали, как его пристрелить. Ну потому что произошло примерно следующее: когда долго смотришь на большое количество голых женщин, они перестают тебя интересовать в любом виде, даже одетые. Нашей молодежи, кстати, сейчас очень активно показывают раздетых девушек, и обнаженная грудь перестала быть предметом вожделения, а стала такой же эротичной, как… ну как рука! И знаете, что мы с вами получим? Целое поколение, равнодушное к женской красоте. Согласитесь: это раньше увидел женскую коленку — тебя в холодный пот бросало, а теперь что нужно увидеть?

Или вот поставят перед вами на стол пять первых блюд, пятнадцать салатов, сорок закусок, и что с вами случится? Вы все равно не успеете все попробовать, как с отвращением будете смотреть на стол. А все хорошее унесут и выбросят. Или работники столовой по домам растащат.

Вот так же и с анекдотами: когда два раза в неделю, пусть даже хорошие артисты рассказывают анекдоты, у вас возникает чувство нездоровой сытости. Ну нельзя рассказывать подряд двести замечательных анекдотов! Два или три за вечер — вполне достаточно. Это же десерт к хорошему вечеру!

И я возненавидел анекдоты. Перестал над ними смеяться. Потому что когда десять лет их рассказываешь и слушаешь, уже не смешно. Но надо делать вид, что смешно, и хохотать в телекамеру. Кстати, мы на сцену не опоздаем?!

— А у вас все готово?

— Как будто все. Хорошо порепетировали.

По-моему, я здесь у вас уже был. Давно. В самом начале всей этой истории с оружием. Приезжали с Иосифом Давыдовичем (Кобзоном. — Авт.). Мне кажется, это были шестидесятые годы. Но выступали мы не на сценической площадке, а в какой-то воинской части. И еще эти места я знаю по книгам.

Кстати, мне очень понравился персонал вашего театра. Нам поставили подзвучку, выполнили наши просьбы, все на профессиональном уровне, по театральным законам.

— Вдохновения и куража вам, Левон Саркисович!

— Спасибо! Нам у вас нравится.

Елена Трусова
Фото Елены Пегоевой

Наша справка

Левон Оганезов родился в 1940 году, окончил Московскую консерваторию, получил блестящее классическое образование и побеждал на нескольких фортепианных конкурсах. Он аккомпанировал Клавдии Шульженко, Капитолине Лазаренко, солисту Большого театра Павлу Лисициану, Валентине Толкуновой, Галине Ненашевой, Ларисе Голубкиной, долгие годы работы связывают Оганезова с Иосифом Кобзоном, Владимиром Винокуром, Максимом Галкиным. Отдельной строкой творческой биографии артиста всегда выделялась его работа с Андреем Мироновым. Это были годы большой дружбы и больших гастрольных поездок.

Левон Оганезов постоянно выступал на сцене театра Сатиры в спектакле «Прощай, конферансье!», был ведущим программ: «Суета вокруг рояля», «Белый попугай», «Добрый вечер с Игорем Угольниковым», «Жизнь прекрасна»… Как актер снялся в нескольких фильмах, среди которых: «Ключ от спальни», «Продается дача» и др.

В настоящее время является постоянным участником ТВ-проектов на каналах «Первый», «Россия», «Домашний», выступает с сольными концертами, ведет различные торжественные мероприятия, работает с собственным ансамблем из шести музыкантов, с которыми играет музыку разных стилей, эпох и жанров. Гастроли Левона Оганезова проходят в городах России и за рубежом — США, Израиле, Австралии, Франции и др.