Как взрывали Успенский собор — 2

В № 48 от 26 ноября 2008 г. мы опубликовали воспоминания старожилов Александра Ивановича Водопшина и Марии Федоровны Шемяковой о том, как взрывали храмы Саровского монастыря. Однако, как подсказали знатоки, не всё в них соответствует действительности. Мы обратились к известному городскому краеведу и историку Алексею Подурцу с просьбой рассказать, как все было на самом деле.

Наш город не совсем обычный. И потому в нем класс городских старожилов практически отсутствует. Раньше был монастырь. Затем — во времена колоний, лагерей, коммуны, завода — население поселка сменилось несколько раз. А потом наступила эпоха Ядерного центра, и в город опять привезли людей со всех волостей, не имевших к его истории, как правило, никакого отношения. И немаловажно то, что многих привезли сюда не по своей воле, — это относится не только к заключенным, но и ко многим научным кадрам. Естественно, в таких условиях проявление любви к этому городу у поколения конца 1940-х — начала 1950-х — явление не поголовное. Тем ценнее любые крупицы воспоминаний о старине, и почин газеты в этом направлении надо всячески приветствовать.

Теперь о сносе соборов. Их было два — Успенский и Живоносного Источника. Поскольку, как уже было сказано выше, население города было пришлое, никто не знал, как они в действительности назывались. И окрестили их по-своему: Успенский собор стал Пятиглавкой, а церковь Живоносного Источника — Веревочкой. (В монастырские времена на церкви Живоносного Источника тоже было пять глав, но к 1946 году от них осталась лишь одна).

Первым был уничтожен Успенский храм. В газетной заметке указано издание, в котором опубликованы документы того времени — «История создания ядерного оружия СССР». Судя по этим документам, планирование сноса собора началось задолго до того, как было осуществлено. Еще в 1949 году, при П. М. Зернове, снос Успенского собора был внесен в титульный список капитальных работ, но по каким-то причинам проведен не был.

На рубеже 1949-го и 1950 годов на объекте побывала комиссия из Первого главного управления (ПГУ), курировавшего ядерное оружие, задачей которой было, по-видимому, изыскание возможностей сокращения расходов на строительство. Среди выводов этой комиссии, подписанных сотрудником отдела капитального строительства ПГУ К. Г. Самариным, есть и предложение исключить из титульного списка (значит, он туда был внесен опять) снос собора.

Аргументы были следующими: «перекрытие, стены и фасады собора находятся в хорошем состоянии. Примечание: по одной из стен собора проходит трещина от карниза до перемычки окна первого этажа. Эта трещина находится в покое третье столетие, т.к. своевременно были положены металлические связи. Здание собора вполне могло быть использовано под торговые или общественные помещения.

Например, здание собора можно использовать под универмаг, библиотеку, книгохранилище, включенные в титул капитальных работ на 1950 год. Считаю непроизводительные затраты по сносу собора из титула на 1950 г. [следует] исключить. Просить руководство Главка об оставлении здания собора и реконструкции его под торговые или общественные помещения».

Таким образом, по мнению К. Г. Самарина, отказ от сноса Успенского собора давал двойную выгоду: сокращались затраты как на сам снос, так и на постройку одного из объектов соцкультбыта. В 1950 году собор не снесли, но и предложение об использовании его здания принято не было. Министерство не разрешало снос взрывным способом, тогда А. С. Александров предложил «организовать снос собора при помощи механизации» (письмо от 16 марта 1950 г.). Такая настойчивость начальника объекта в конце концов возымела действие.

12 июня 1951 года Александров докладывает в Москву о сносе собора как о вопросе уже решенном: «В связи с тем, что производить разборку здания собора обычными, старинными методами сейчас уже опасно, нами принято решение подорвать четыре внутренние колонны собора с тем, чтобы все пять куполов собора обрушились внутрь здания без разрушения стен». Работы по подрыву здания было поручено провести А. Я. Мальскому. В конце письма Александров просил начальника ПГУ Ванникова «срочно прислать к нам или экспертов, которые могли бы дать оценку намеченным работам, или еще лучше опытных подрывников, которые осуществили бы взрыв собора». Слово «срочно» в письме дает основание считать, что снос был осуществлен вскоре после его написания.

Можно ли было сохранить собор? Александров в этом же письме писал, что здание «находится сейчас в угрожающем состоянии. С южной стороны стена дала новую вертикальную трещину снизу доверху, которая с каждым днем увеличивается. По мнению специалистов, от сейсмических сотрясений и, главным образом, от действия ударных волн, возникающих при подрывных работах, которые у нас ведутся, здание собора в теперешнем его состоянии представляет угрозу для соседних зданий и для прохожих».

Конечно, взрывных работ на промплощадках в конце 40-х — начале 50-х годов проводили много, больше чем теперь. Но другие здания ведь устояли — и колокольня, и церковь Серафима Саровского. А если за зданием не следить по-хозяйски, то оно развалится и без всяких ударных волн. Любопытно, что трещины в соборе, о которых писали К. Г. Самарин и А. С. Александров, — разные. Первая была давно (конечно, не «третье столетие»), и образовалась она на западной стене в результате местного землетрясения в 1828 году. А вторая образовалась уже, видимо, незадолго до сноса — на южной. Фотографий или экспертиз этих дефектов не сохранилось, поэтому сейчас невозможно решить — была ли действительно необходимость сноса собора или нет.

Факт в том, что стремление снести его возникло у нашего начальства до того, как появилась эта фатальная южная трещина. А церковь Пресвятой Богородицы, Живоносного Ее Источника, в просторечии Веревочку, снесли позже — в 1953 году. Опубликованных и архивных документов об этом я не встречал. И если кто-то из старожилов поделится с редакцией воспоминаниями о сносе Веревочки, то окажет краеведам большую помощь. Алексей Подурец

Фото предоставлено городским музеем