Разговор о будущем

Научно-практическая конференция «Актуальные экономические проблемы российской науки и инновационноактивных предприятий», организованная СарФТИ, привлекла к обсуждению вопросов по инновационной тематике, приоритетной на сегодняшний день, все экономическое сообщество города и Института. Зал, где проходили выступления, был полон. Впервые в Сарове так профессионально и глубоко говорили на экономическую тему. И сделали вывод: в Сарове сосредоточен значительный потенциал для инновационной деятельности. Предлагаем вам краткое изложение двух докладов.

П.Ф. Шульженко «Стратегия инновационного развития»

Есть 3 аспекта, из которых складывается стратегия инновационного развития:

— как развивать, за счет каких ресурсов; - что развивать;
— кто развивает.

Как развивать? Есть три возможности: первая — с опорой только на силы государства. Ныне это могут делать только США, принимая ведущих ученых со всего мира, имея финансовые ресурсы и создавая условия, чтобы эти люди занимались инновационной деятельностью.

Вторая возможность (ее наиболее ярко после Второй мировой войны реализовала Япония) — опора на научно-технический задел других стран: приобретение и внедрение у себя лицензий и ноу-хау.

Третья возможность — совместное развитие проектов. Сейчас это делает Евросоюз. Пытаясь как-то соревноваться с США, ЕС создает трансгосударственные корпорации в ведущих отраслях промышленности. Мне ближе оборонка, и могу сказать, что ни одно направление развития современной военной техники ни одна европейская страна не делает сама.

Опора на собственные силы возможна, только когда имеются базовые научные школы, созданные за многие десятилетия. У нас пока такие школы есть, хотя последние 15 лет они деградируют, а где-то и разрушаются. Для России сейчас наиболее приемлем третий путь.

Кто может быть нашим партнером?

Конечно, Европа! В Юго-Восточной Азии, Китае, Индии, в странах мусульманского мира нет базовых научных школ, базовых отраслей знаний.

Что развивать?

Самые развитые страны развивают фундаментальные отрасли знаний. Япония, Южная Корея, Сингапур, Малайзия, Бразилия стараются не отставать в научно-техническом развитии, занимаются инноватикой, но лишь в области прикладных исследований. Есть страны, занимающиеся инноватикой в производстве товаров народного потребления: в первую очередь, Китай. Он заполонил мир товарами, произведенными на базе современных технологий.

Кому развивать инновационную деятельность?

Фундаментальную науку может развивать только государство на госпредприятиях. У нас это — учреждения Академии наук, министерств и ведомств. Пусть сейчас это органы не хозяйствования, а управления или координации деятельности, но это предприятия государственной формы собственности. Если есть в мире предприятия негосударственной формы собственности, занимающиеся развитием фундаментальной науки, то они это делают только по госзаказу, на деньги государства.

Прикладные исследования

В нашей стране эта структура только создается. В нашем городе занимаются внедренческим, наукоемким бизнесом, наукоемкими технологиями на основе наработок РФЯЦ-ВНИИЭФ предприятия «Интел» и «Бинар». Около пяти предприятий занимаются внедренческим венчурным бизнесом. В других странах это особая, рисковая область деятельности, ею занимаются мелкие фирмы, которые или не выдерживают давления времени, или неудачно выбирают направление деятельности и погибают, или трансформируют бизнес в крупный путем продажи своей венчурной фирмы или разрастаясь за счет акционирования с притоком капитала.

В США — это предприятия, работающие в технопарках. В Германии — это научное общество, которое внедряет фундаментальные разработки в экономику страны в мирной и в военной отрасли при полной поддержке государства и промышленности.

ВНИИЭФ же — был, есть и будет научно-исследовательским учреждением.

У нас работают ученые, инженеры, рабочие, а не менеджеры бизнеса. У нас есть менеджеры, в том числе и высшей квалификации — но в области управления научными исследованиями, которые поручает государство. Мы в основном работаем на государство, это — главная задача, и на обозримую перспективу останется таковой.

Но мы даем сотрудникам возможность заниматься созданием венчурных фирм. На старте предоставляем возможность уйти в отпуск на два-три года (сохраняя гарантии возврата в Институт), а если получилось — в добрый путь!

Главное, чтобы они не забывали, где работали, и отношения с Институтом строили как равноправные партнеры.

А.А.Кибкало (сайт-менеджер ЗАО «Интел», д.э.н.) свой доклад «Инновационная деятельность „Интел“ в России» посвятил экономике разработки программного обеспечения, тенденциям и перспективам этого высокотехнологичного бизнеса.

Последние 2 десятилетия совершается революция в информационных технологиях.

На наших глазах создалась качественно новая реальность: информационное общество.

Но в России новые технологии составляют примерно 0,5% от ВВП, (в промышленно развитых странах — 4−7%). Экономика России по-прежнему основана на проедании сырьевых ресурсов. Изменить положение можно, развивая высокотехнологичный бизнес. Потому практика менеджмента высоких технологий сейчас — ключевой вопрос российской экономики.

Низкий уровень технического оснащения промышленных предприятий — результат отмены соответствующих льгот по налогу на прибыль, позволявших предприятиям находить внутренние резервы, чтобы развивать основные средства.

Промышленность СССР и раньше отставала от промышленности развитых стран, а сейчас налицо целая пропасть.

Выход — развитие высокотехнологичных направлений бизнеса, одно из них — разработка программного обеспечения.

Например, в Индии объем оффшорного программирования превышает 40 млрд $. К 2005 году прогнозируемый их рост больше, чем суммы от продажи нефти и газа России.

Политика нашего правительства, которое облагает одинаковыми налогами высокотехнологичный бизнес и добывающую промышленность, ведет к невосполнимым потерям ресурсов: вырубке леса, выкачиванию нефти и газа.

Но в России есть исключительно подготовленные специалисты, которые могут участвовать в высокотехнологичном бизнесе. Известно, что маленькие фирмы, в том числе, созданные нашими соотечественниками за рубежом, в течение 2−3 лет достигали капитализации более 1 млрд $. Люди находили, куда применить интеллект, как найти то, что востребовано всем обществом.

Ныне мировой объем оффшорного программирования превышает 130 млрд $ в год. Одна Индия выполняет программистских услуг на 40 млрд $!

В России можно делать то же самое; почему это не происходит? Мы сейчас примерно в том состоянии, в котором индийская программистская школа была 10 лет назад, т. е. реально сейчас объем российского оффшорного программирования оценивается в 700−800 млн $ в год.

Каковы преимущества российских программистов? Парвое — технологические навыки, научно-исследовательский опыт, образование. Российская научная школа известна до сих пор. Основную движущую силу разработчиков программного обеспечения в России составляют люди, закончившие еще советские вузы.

Второе: доступность талантливых программистов. Не исключаю, что и в СарФТИ есть талантливые программисты, которые не востребованы в силу того, что это не востребовано обществом.

Что касается опыта создания сложных проектов: Россия выдержала борьбу со всем капиталистическим миром, в ней были сформированы коллективы ученых с опытом разработки уникальных систем и навыками работы в крупных проектах. Мы гораздо ближе к европейскому обществу, чем индийцы и китайцы.

О недостатках. Это:

— отсутствие профессионально подготовленных менеджеров среднего и высшего звена, (у нас нет разделения: менеджер, который занимается научной работой, и тот, кто занимается бизнесом; как правило, менеджер низшего уровня больше занят научной работой, у него нет бюджета, который он может делить, а чем выше уровень менеджера, тем ему нужнее компетентность в вопросах бюджета, планирования;

— исключительная, повышенная осторожность зарубежных клиентов при работе с российскими компаниями;

— невнимание российских компаний к сертификации работ;

— языковые проблемы;

— разница в стоимости труда: труд российского программиста в 10 раз дешевле американского (средняя зарплата индийского программиста 900 — 1000 долларов в месяц).

ЦОИ РФЯЦ-ВНИИЭФ