Классика — это последний предел
Что читают в современной России, и каков сегодняшний литературный процесс?
Эти вопросы стали темой литературного вечера, состоявшегося 31 октября в Доме ученых.
С сообщением «Круг чтения и литература постперестройки» выступала доктор филологических наук, научный сотрудник Института мировой литературы им.
Евгения Викторовна специализируется на истории русской литературы и философии Серебряного века. Сейчас она занимается подготовкой собраний сочинений А. Блока, В. Брюсова, П.Флоренского. Перед началом вечера в фойе была развернута подготовленная сотрудниками библиотеки им. Маяковского книжная выставка современной прозы 90-х — начала 2000-х гг. «Читать модно!». Ведущая вечера была приятно удивлена, что в нашем городе немало неравнодушных читателей. Ведь ее сообщение было изначально задумано как обращение к армии разбегающихся читателей. Проблемой стало отсутствие читательской критики, откликов на литературные новинки.
Новая литература и критика всегда были неразрывно связаны. Например, Корней Чуковский начинал свою литературную деятельность с критических статей в газете «Речь» в 1901−17 гг. Он публиковал статьи о дамском романе (Вербицкой, Чарской), о приключенческой литературе.
Наше чтение — отображение нашей жизни. Одна из главных потерь сегодняшнего времени — выпадение из круга чтения современного читателя «толстых» журналов. В этих журналах постоянно публиковали новинки, критику. Было общее литературное пространство, обозначались направления — каждый журнал имел свой круг писателей и читателей (например, «Новый мир»). Теперь новые имена продвигает литературная премия «Букер» или издательства (например «ЭКСМО», «Вагриус» и др.)
Новой тенденцией стали Интернет-версии толстых журналов. Например, «Новый мир» осуществляет проект «звучащая поэзия», где авторы читают одно-два стихотворения. Это возвращает нас к временам литературных салонов, в которых свои стихи с эстрады читали А. Блок, И. Северянин и другие.
Ушло время газетного чтения. Сегодня в Москве в метро читают коммерческую беллетристику, так называемые покетбуки. На смену единичным произведениям пришло «сериальное мышление». Литературу производят, как кирпичи. Именно в 90-х годах возникло новое явление — стандартные сериалы, написанные на посредственном художественном уровне (примеры Марининой, Донцовой, Серовой…). Борис Акунин начинал интересно, как мастер исторического детектива, но постепенно ушел в скучный сериал под единой обложкой. Бывает, что за автора пишут «литературные рабы» — ведь понятно, что физически невозможно писать больше одной книги в год.
Ведущая привела пример, как относятся к критике своей страны в США: писательница Татьяна Толстая жила в Америке, преподавала в университете и публиковала антиамериканские статьи. Никакой реакции на критику не последовало, ее статьи как бы не замечали. Французский философ Бодрийяр опубликовал написанную с антиамериканских позиций книгу «Америка». Нигде в США вы эту книгу в магазинах не найдете, ее проигнорировали.
Для выдвижения произведения на литературную премию обязательным стало наличие в нем философии постмодернизма. Этой философией проникнуты буквально все книги 90-х. Основателями философии постмодернизма считают Лакана, Деррида, Бодрийяра. У нас современный идеолог постмодернизма — писатель и критик Владимир Курицын. Отличительная черта этого философского и литературного течения — деконструкция литературы, где анализу подвергается распавшаяся жизнь (мир представлен как злой, враждебный; описан жизненный распад, смакуют всяческие гадости: пример — В. Сорокин).
Ведущая отметила, что лучшим представителем постмодернизма можно считать Умберто Эко, написавшего роман «Имя розы». Литература постмодернизма противостоит традиционной «настоящей» литературе, где есть место вымыслу, созданию новой реальности, стремлению к гармонии. Постмодернистская литература в итоге становится бесплодной, не выражающей ничего и попросту уничтожает литературу. И наш читатель, устав от такой современной литературы, переключается на зарубежную (Х.Мураками, живущего в Америке и пишущего романы с японской мифологией, М. Павича — «Хазарский словарь»).
Е.В.Иванова обратила внимание на то, что порой мы невнимательно читаем своих современников. К таковым она отнесла
Лейтмотивом беседы звучало: потеряна общая система ориентиров, потерян центр, единая система оценок. Произошел распад литературы из-за утраты позиций «толстых» журналистов.
Из современных авторов ведущая отметила Виктора Пелевина, назвав его самым интересным реальным молодым писателем. Родовое свойство поколения Пелевина — то, что оно воспитывалось более на западной литературе, чем на отечественной. Отличительная его черта как писателя в том, как он находит в своих книгах ключи к нашему времени. (Пелевин издается с 1992 года, начиная с романа «Омон Ра» и далее: «Жизнь насекомых», «Чапаев и Пустота», «Генерейшен «Пи», «Диалектика переходного периода: из ниоткуда в никуда»).
Людмилу Улицкую Е. Иванова назвала талантливой, умной писательницей (книги «Казус Кукоцкого», «Веселые похороны»).
В конце вечера читатели высказали свои мнения и задали вопросы: где можно узнать о новинках современной литературы; куда исчезли передачи о книгах на радио и телевидении; почему нет литературных произведений с анализом современных событий и жизни. В ответ Е. Иванова советовала обратиться в Интернет, там о новинках рассказывает «Русский журнал».
А передачи о книгах на телевидении — это проплаченная реклама книжной продукции. (В США канал телевидения или радио, посвященный литературе, оплачивается из спонсорских взносов профессоров университетов).
Е.Иванова советовала читателям самим создавать читательские клубы, свое пространство книги, общения, обсуждения, мышления.
Злободневный вопрос — отношение читателей к классике. Классика с трудом соотносится нашей реальностью; сокращаются объемы классических произведений в учебных курсах. Классика — это последний предел настоящей литературы. Классика задает эталоны норм поведения, точки отсчета, представление о том, что белое, а что черное; умение выбирать между добром и злом и брать на себя ответственность.
Сейчас пытаются перенести на нашу почву американскую систему обучения. В США принято детей не перетруждать, чтобы было удобно. Это отучает детей от труда над собой.
После вечера к Е. Ивановой подошли несколько читателей с вопросом: на что же можно надеяться сегодня? В ответ прозвучала интересная, на мой взгляд, история. Однажды в беседе с Е. Ивановой китайский гражданин изложил свой взгляд на национальную идею: сегодня больше работаешь — завтра лучше живешь. У нас же так: как бы ты ни работал, завтра твоя жизнь никак не меняется.
С.Мирзонов
маша лабыч
не имея серьезных возражений к представленной точке зрения отмечу: заявление о бессмысленности литературы с так обозначенным постмодернистским контекстом слишком резки. достаточно отметить ее ярко демонстативную функцию - не повод ли это к изменению окружающей реальности? стоит ли отрицать закономерность и обоснованность возникновения литературного течения, базирующегося на реальных социальных факторах?
псевдодеструктивная природа этого явления, на мой взгляд, носит выраженное внутренне конструктивное начало.
с уважением.