Игорь Федоров: «Современная музыка мне не близка»
Чтобы сыграть секстет Донаньи для скрипки, фортепиано, альта, виолончели, кларнета и валторны, в Саров приехали музыканты из разных городов. Все шесть исполнителей — лауреаты международных конкурсов и фестивалей, многие из них своим мастерством покоряли лучшие залы мира.
Среди них — кларнетист Игорь Федоров из Москвы, яркий представитель нового поколения музыкантов. Десять лет назад на сцене Дома ученых состоялся его дебют. Тогда в ансамбле из трех музыкантов он играл Моцарта и Шумана.
— Игорь, как составлялась программа этого концерта?
— Центральным произведением является секстет Э. Донаньи, который вошел во второе отделение. Произведение замечательное, очень сложное и большое по объему, я много раз слышал его, но ни разу не играл. Теперь это удалось на сцене Дома ученых.
Эрне Донаньи — популярный венгерский композитор, дирижер и пианист, он модный автор и много исполняется в Европе. Секстет Донаньи — известное сочинение, остальные авторы произведений нашей программы еще более знаменитые — Моцарт, Вебер, Шуман. Я редко выступаю с ансамблями, в основном играю с оркестрами классические и джазовые программы сольно. На следующий год у меня запланирована встреча с Даниилом Крамером, будет очень интересно работать с замечательным джазовым пианистом.
Я не в первый раз в Сарове. У вас очень тепло и уютно, а это мало где встречается. Тут особенное место — невероятная атмосфера и публика. Я всегда с большой радостью приезжаю к вам, мне было очень интересно выступить с нашей новой программой.
— Ваша программа состоит из классических произведений. Играете ли вы современную музыку?
— Из современной музыки я играю то, что пишут для меня. Есть замечательный таджикский композитор Толибхон Шахиди, очень известный автор в Америке и Европе. Несколько лет назад он написал для меня концерт для кларнета с оркестром. Его мы записали с оркестром Мариинского театра под руководством Валерия Гергиева, и на фирме «Мелодия» вышел мой диск. Я очень люблю этот концерт. Также люблю пастораль Родиона Щедрина, которую он мне доверил исполнить первому из российских музыкантов.
Но все-таки мне не очень близко то, что делают современные композиторы. Это не музыка, а скорее набор эффектов, состоящих из непонятных для меня сочетаний, где нужно топать, хлопать и свистеть. Я понимаю, что это делается для развития инструмента, раскрытия его возможностей и создания каких-то новых приемов. Когда я слушаю современную музыку, то вижу, что в ней нет надежды, света, даже в последнем аккорде мы погружаемся в какую-то бездну и темноту, откуда нет выхода. Такая музыка мне не близка. Я далеко не все принимаю и воспринимаю, что написал, к примеру, Шнитке. Многое мне нравится у этого композитора, но многое — безвыходная ситуация.
— Кларнет, на котором вы сегодня играли, это тот самый инструмент, который вам подарил Владимир Спиваков?
— Нет. В отличие от скрипки или виолончели, кларнет с каждой минутой становится все хуже и хуже. С годами звук скрипки становится более сильным, ее цена возрастает. А кларнет, как машина, с каждой минутой становится все дешевле и дешевле. Черное дерево, из которого изготавливается инструмент, под воздействием влаги разрушается.
— В вашем ансамбле из шести музыкантов четверо из Нижнего Новгорода. Это стечение обстоятельств или намеренный выбор?
— Да, так сложилось. В Нижнем Новгороде хорошая музыкальная школа, легендарная консерватория им. Глинки со своими традициями. К тому же, здесь училась моя мама, коренная москвичка. Она поступила в дирижерский класс к профессору консерватории Маргарите Александровне Саморуковой. К ней ехали учиться со всего света, она воспитала около 200 музыкантов. Это выдающийся педагог и особенный человек, легенда Нижегородской консерватории. Знаменитый дирижер Геннадий Рождественский брал ее учеников безоглядно, потому что высоко ценил мастерство преподавания. Представьте себе, моя мама, москвичка, решила, что будет учиться в Нижнем Новгороде. Кроме этого, меня с этим городом многое связывает, здесь живут мои друзья. В консерватории состоялся первый в моей жизни концерт. Тогда мне было шесть лет, и я играл на флейте.
— Расскажите о своих коллегах по секстету.
— Елена Смолянская (виолончель) — лауреат международных конкурсов, доцент кафедры струнных инструментов Нижегородской государственной консерватории им. Глинки. Она — жена Даниила Гришина (альт), который в свою очередь, является одним из лидеров нового поколения музыкантов-исполнителей, играющих на альте. С Олегом Егоровым (валторна) я выступаю впервые. Он тоже лауреат всероссийских и международных конкурсов и фестивалей. Сейчас он солист оркестра Юрия Темирканова Санкт-Петербургской филармонии. Наталья Гринес (фортепиано) становилась не раз лучшим концертмейстером международных конкурсов. Знаете, есть пианисты-солисты, а есть камерные музыканты. Так вот Наташа — музыкант высочайшего уровня камерного исполнения. Дмитрий Стоянов — первая скрипка и концертмейстер камерного оркестра «Солисты Нижнего Новгорода». В этом оркестре играла моя жена. Здесь у меня много друзей-музыкантов, и мы общаемся уже много лет. Вот такие у меня тесные связи с Нижним Новгородом.
— На ваш взгляд, молодые люди охотно идут учиться в музыкальные училища и консерватории? И какой у нынешних молодых музыкантов уровень образования?
— Многие молодые люди поступают в консерваторию по разным причинам. Бывает, учиться идут только потому, чтобы их не забрали в армию или по настоянию родителей. К сожалению, сейчас в высшие музыкальные образовательные учреждения зачисляются не так много студентов, да и отбор не такой жесткий, как в мое время. Когда я поступал в гнесинскую школу, на одно место претендовали тридцать человек. Это была колоссальная конкуренция. Причем она продолжалась все время учебы. В конце каждого учебного года преподаватели оценивали музыкальный «багаж» учеников и нерадивых жестко отсеивали.
Более десяти лет школа им. Гнесиных находилась в разрушенном состоянии, и набора учеников практически не было. Представьте себе, учиться брали почти всех, кто хотел туда поступить. Сейчас, я думаю, ситуация постепенно будет выравниваться. Школу отремонтировали, она в замечательном состоянии, 1 октября состоялось открытие нового здания на Знаменке.
Есть и очень позитивные вещи: я вижу, как в России открываются новые филармонии. В Якутске создан новый симфонический оркестр, и мой друг — итальянский дирижер Фабио Мастранджело стал его художественным руководителем. В других городах происходит то же самое. Люди ходят на концерты классической музыки, причем при полных аншлагах. Это очень отрадно.
Классическая музыка переживает большой кризис, причем он всемирный. В Италии, Испании концертные залы вообще закрываются. Шикарные здания с потрясающей акустикой, подземными парковками стоят пустые. Там ничего не происходит, никакого шоу, нет даже попсы. Поменялся способ мышления, особенно среди молодежи. Молодые люди привыкли к минутным музыкальным клипам. В итоге человек перестает оценивать действительность глубоко и критично, но зато он это делает быстро. И многочасовые симфонии люди не могут воспринять — тяжело. Слава Богу, что растет поколение, которое способно серьезно чувствовать, анализировать увиденное и основательно понимать, поэтому и интерес к классической музыке, думаю, тоже будет расти.
— После вашего концерта мне хотелось улыбаться, я видела посветлевшие лица людей. Вы подарили им хорошее настроение.
— Замечательно! Вот для этого мы и приехали, чтобы большинству слушателей было хорошо.
Наталия КОЧЕШКОВА
