Евгений Киндинов: «Не ври себе!»
Программа «Нездешний вечер», которую привезли в Дом ученых звезды российского театра и кино 10 февраля, собрала полный зал. Публика пришла увидеть и услышать стихи и прозу в прочтении актеров театра и кино, в том числе народной артистки СССР Людмилы Чурсиной, народного
В этот вечер, не по-февральски тихий, в зале звучал не только Серебряный век, как было заявлено в программе. На огонек зашли многие поэты, от Александра Сергеевича, который «наше все», до Дмитрия Кедрина. Артисты очертили широкий круг произведений неслучайно: пусть звучат (и как можно больше, чаще, громче!) голоса не только Цветаевой и Пастернака, Пушкина и Ахматовой — всех достойных, размышляющих о жизни человеческой, судьбах, идеалах. Слишком отдалились мы от чистого слова, все чаще под видом высокой прозы и поэзии нам подсовывают эрзац. А ухо зрительское должно быть воспитано.
И было отрадно видеть на сцене, небольшой по столичным меркам, таких больших — по любым меркам! — артистов. Уже немолодых, но несомненно авторитетных, не торгующих лицом, проживших свои «медные трубы» с достоинством, воспитывающих новые поколения артистов.
Но почему же «Нездешний вечер», коль под одной крышей собрались поэты разных эпох?
— Да, не совсем точно, — признается Евгений Арсеньевич Киндинов. Его кинозвезда взошла после выхода на экраны «Романса о влюбленных» Андрона Кончаловского. Сорок с лишним лет он служит в МХТ им. Чехова, профессор ВГИК. — Вообще мы ее называем «Сидели, читали стихи… Вечер был наш».
— Это как раз строчка из «Нездешнего вечера» Марины Цветаевой.
— В этом и суть нашей программы. У этой истории сложный извилистый сюжет. Когда-то, в затертом уже году, был спектакль на сцене Московского театра «Сфера», поставленный именно по книгам Марины Ивановны. Он пользовался невероятным успехом. Но с той поры много воды утекло, и почти никого не осталось из того, первого, состава. Спектакль лег в основу поэтической программы. Мы взрослели и старились, менялись наши литературные приоритеты, мы открывали новые имена. И в какой-то момент поняли, что главное, объединяющее на все времена всех актеров вот эта цветаевская строчка: «Сидели, читали стихи…"
— То есть каждый из сегодняшнего актерского септета внес в программу свои стихи, те, что вам близки сегодня?
— Совершенно верно. Думаю, мы никого не обижаем и не разочаровываем. Ведь мир поэзии, как мир прозы и драматургии, — сплетение имен и судеб. Это только кажется, что Пушкин далеко отстоит по времени от, скажем, Ахматовой, а Лермонтов — от Левитанского. Но начинаешь читать стихи и удивляешься: они все отстоят друг от друга не более чем на расстояние вытянутой руки. Все очень близко, тесно, плотно. Вот эту плотность, насыщенность времени мы стремимся передать публике. Ну и, конечно, сами стихи — вечные, трепетные, мудрые.
— Я обратила внимание, что в Сарове поэтические программы собирают залы. При том что стихи сегодня нигде не услышишь — ни по телевидению, ни по радио…
— Да и не только в Сарове, уверяю вас! Публика идет на поэзию. Идет охотно. Но надо уметь эту поэзию преподнести, показать. В прошлом году театр, в котором я имею честь служить, принял участие в замечательной акции — «Ночь поэзии». Актеры всю ночь, сменяя друг друга, читали стихи наших современников. Авторы сидели в зале, волновались. Волновались артисты. А публика буквально переполняла зал. Было такое ощущение, что мы вернулись в те давние времена, запечатленные Марленом Хуциевым в фильме «Застава Ильича», когда люди приходили на поэтические вечера Евтушенко, Окуджавы, Ахмадулиной в Политехнический музей. Мы читали, а зал слушал затаив дыхание. Поэзия нужна и молодым, и старым, поэзия современная. Вот Евгений Князев ищет современный материал для постановки. А то, чем нас кормит телевидение, давайте оставим за рамками разговора. Каждый человек волен во вкусах и пристрастиях…
— Еще один деликатный момент. Не так давно мне довелось побывать на кастинге молодых артистов, которых набирали именно для постановки поэтической программы. И было ужасно от того, что многие не могли читать стихи. Не привычны к ним. Не обучены.
— Да, вопрос деликатный. Хотя бы потому, что я не знаю, выпускники каких вузов или училищ на этот кастинг пришли. Театральные вузы, ВГИК непременно учат молодежь искусству чтения стихов. Без этого невозможно представить полноценного актерского образования. Но ведь и молодежь разная. Одни любят поэзию, стремятся овладеть этим нелегким искусством чтеца, другие сторонятся рифмованных строк. Не всем дано. И кроме того, чтобы прочесть того же Давида Самойлова или Дмитрия Кедрина, нужно что-то понять о жизни, вложить этот накопленный опыт в стихи, найти внутреннюю гармонию, созвучность. Вряд ли можно в 18 лет великолепно прочесть на публике Пушкина…
— Всегда интересна история антреприз. Одни рождаются в рамках жестких коммерческих соглашений и кастингов, другие — по согласию актеров. Судя по вашему взаимодействию на сцене, предполагаю, что у вас второй вариант…
— Мы так давно друг друга знаем, что, кажется, вместе целую жизнь, — смеется Евгений Арсеньевич. — Конечно, подобные союзы возникают на основе творческого согласия и дружбы. Хотя не могу сказать, что мы все связаны крепкими дружескими узами и жить друг без друга не можем. Это чересчур. Достаточно того, что нам комфортно находиться вместе на сцене, что мы уважаем друг друга и в профессиональном плане, и в житейском. Кроме того, не все из нас заняты в театре так, что головы поднять некогда. А есть силы, есть желание, есть необходимость, в конце концов… Вот и рождаются антрепризы.
— Необходимость финансовая?
— В том числе. Мне кажется, вы понимаете, чего боятся артисты… Боятся остаться ненужными, забытыми. Есть такая расхожая фраза про «молчащий телефон». Что тогда делать? Ждать у моря погоды? Ждать, когда кто-то куда-то позовет? Но мы-то не маленькие дети! Мы можем сами объединиться и сказать: готовы ехать, готовы работать, готовы поделиться тем, что накопили за эти годы. Молодым проще. Сегодня государство не держит их в узде, как нас. Они рассуждают о гонорарах, копят на старость. А нам чего копить? Мы шли в профессию, осознавая, что понятия «артист» и «деньги» редко совместимы. Меркантильности в нас не было. Никто не знал, что страна однажды совершит такой резкий разворот.
— Говорят, что вы актер, который вообще от работы не отказывается.
— Нет, отказываюсь, когда предлагают ерунду, за которую потом будет стыдно. Ну не всё измеряется деньгами! Есть еще и ответственность за то, что делаешь. Не ври себе, тогда другие будут верить в то, что ты делаешь.
Елена Трусова, фото Елены Пегоевой
