«Многовалентный» Флёров

«Говорить и писать нужно так, чтобы было понятно даже академику». Из афоризмов Г. Н.Флёрова

Вчера в Доме ученых прошло заседание НТС, посвященное 100-летию Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской, двух Сталинских и Государственной премий СССР, академика Георгия Николаевича Флёрова. Об ученом вспоминали коллеги, ученики и продолжатели его дела.

В РФЯЦ-ВНИИЭФ Г. Н. Флеров проработал всего четыре года, но оставил заметный след в истории Института. Возглавляемая им лаборатория № 8 занималась новаторскими на тот момент направлениями — критмассовыми исследованиями, осуществлением методических разработок, используемых при разработке РДС-1 и проведением исследований с целью получения ядерно-физических констант. Об этом говорил в своем докладе директор ИЯРФ Н. В. Завьялов, а вот о дубнинском периоде деятельности ученого рассказал научный руководитель Объединенного института научных исследований (ЛЯР ОИЯИ, г. Дубна) Ю. Ц. Оганесян.

Родился Г. Н. Флёров в 2013 году в Ростове-на-Дону в семье репрессированных интеллигентов, что во многом и определило его судьбу. После окончания школы из-за своего «плохого» происхождения (не принадлежал к рабоче-крестьянскому сословию) не мог поступить в институт, а должен был какое-то время отработать. В 19 лет он переехал в Ленинград и устроился на завод «Красный путиловец», и это в дальнейшем дало ему путевку в Ленинградский политехнический институт. Руководителем дипломной работы был И. В. Курчатов, с которым в последующие годы их будут связывать длительные профессиональные отношения. «Чем хотите заниматься?» — спросил дипломника Игорь Васильевич. «Конечно, нейтронами», — ответил парень. Именно тогда он определил для себя направление своей будущей научной деятельности.

Настойчивый молодой человек стал упорно заниматься «урановой проблемой», и открытие мирового значения не заставило себя долго ждать — с 1939 года Г. Н. Флеров, которого друзья называли «многовалентным», вместе с К. А. Петржаком открывают неизвестное до сего момента спонтанное деление урана.

Обрадовавшись такому успеху, молодые ребята вынесли свои наработки на суд научной общественности, однако ленинградская элита их не признала. Тем не менее Георгий Николаевич добился того, чтобы эксперимент был проведен без влияния посторонних шумов, а достичь этого можно было лишь на глубине более тысячи метров — таким местом мог стать лишь московский метрополитен. Таким образом, вопрос о спонтанном делении урана был доказан и закрыт. По большому счету с этого времени и начинается задумка Флёрова о создании ядерного оружия.

В 1940 году появляются первые научные статьи по урановому вопросу, и американцы тут же причислят спонтанное деление в число десяти главных задач своего атомного проекта. А в России на тот момент все исследования в этой области будут приостановлены — физики ушли на фронт. Про урановые исследования пришлось забыть. В ожидании отклика на открытие при всякой возможности Флёров посещал опустевшие научные библиотеки и обнаружил, что в иностранных физических журналах вообще нет никаких статей по делению урана. Это означало, что работы по этой проблематике засекречены.

В 1941 году курсант Флёров добивается командировки в Казань, где пытается убедить малый президиум Академии наук срочно заняться проблематикой, но возвращается оттуда ни с чем. Тогда он пишет отчаянные письма Курчатову и Сталину, так как по-прежнему отсутствие статей в иностранных журналах ярко свидетельствует о том, что за границей велись активные работы над ураном.

Из письма И. В. Сталину: «Знаете ли вы, Иосиф Виссарионович, какой главный довод выставляется против урана? Слишком здорово было бы, если бы задачу удалось решить. Природа редко балует человека. …Уже десять месяцев прошло с начала войны, и чувствую себя человеком, пытающимся головой прошибить каменную стену. …За год-два мы отстанем в наших исследованиях настолько, что после войны наверстать их будет сложно. …Самые большие глупости делаются с самыми лучшими намерениями».

В сентябре 1942 года Сталин принимает решение о возобновлении работ по урановой проблеме. Курчатов назначается научным руководителем этого важнейшего для страны проекта и собирает прежде всего своих питерских физтеховцев — Зельдовича, Харитона, Флёрова… Под руководством Игоря Васильевича в Москве организована особо секретная лаборатория № 2, в которой молодые ученые пытаются сократить любым путем отрыв от американских ученых — в дело даже идут данные, добытые нашей разведкой.
В 1948 году Флёров переезжает в Арзамас-16 и начинает активно заниматься научной деятельностью, а с 1952 года трудится в Дубне.

— Мы делим этого человека пополам, — пошутил, начиная свой доклад, научный руководитель ЛЯР ОИЯИ Ю. Ц. Оганесян. — Это заседание НТС продолжится 24 мая в Дубне, где о Георгии Николаевиче также будут вспоминать соратники. Ему сопутствовала величайшая удача, им сделаны выдающиеся открытия. Несмотря на все превратности судьбы, ему удалось вписать свое имя в атомный проект, который реализовывался в Арзамасе-16.

Заседание НТС завершилось просмотром фильма «Секретные физики».

Гульнара Урусова, фото Надежды Ковалевой