Как физики обошли лириков

Главный научный сотрудник отделения 01, доктор физ.-мат. наук Станислав Степанович Жихарев приехал из МИФИ на Объект в апреле 1962 года на дипломную практику. Оказалось, что в маленьком городке, буквально отрезанном в тот момент от мира, кипит богатая событиями культурная жизнь…

Что отличает человека от свиньи?
— Я поступал в МИФИ в 1957 году, — вспоминает Станислав Степанович. — Причем конкурс на факультет теоретической и экспериментальной физики был бешеный — 7,5 человек с золотой медалью на место! Очень волновался: поступлю ли?
Фактически с этого момента — первого курса МИФИ — и началось мое становление не только как будущего ученого, но и вообще как личности. В том году в стране развернулась яростная дискуссия о «физиках и лириках». Кто-то из технических специалистов выступил с открытым письмом, что культура — это чушь. Вот, мол, я занимаюсь своей технической наукой, и мне эта лирика не нужна, она ничего не прибавляет к моей жизни.

В то время наука в стране находилась в приоритете. Примерно в 1948 году И. В. Сталин сразу увеличил оклады всех научных работников в пять раз. Конечно, Сталин — личность неоднозначная, и его режим подвергают критике, во многом справедливой, но никто не может оспорить того, что он был гениальным стратегом и организатором. Благодаря вниманию государства авторитет науки в целом и научных специалистов в частности резко вырос. Отсюда, наверное, и истоки завязавшегося спора.
Что касается меня, то я до определенного момента не задумывался о значимости культурной составляющей в жизни человека. Я был увлечен точными науками, выписывал и читал журналы «Наука и жизнь», «Техника молодежи» и прочие. Хотя, конечно, в моей жизни была, к примеру, классическая музыка. Ее часто передавали по радио, а радио для меня, выросшего в маленьком провинциальном городке, было очень важным источником информации.

И вот, когда я поступил в институт, буквально через год была устроена обширная дискуссия в консерватории им. П. И. Чайковского, на которую собрались и физики, и лирики. И физики в ходе этой дискуссии получили сокрушительное поражение. Помню, было зачитано письмо президента Академии наук СССР Александрова, в котором мне запомнилась одна фраза: «Человек, между прочим, отличается от свиньи тем, что иногда ему хочется взглянуть на небо». Молодежи стало очевидным, что никакой конфронтации здесь и быть не может, что наука и культура не могут существовать отдельно друг от друга, иначе возникает ущербность в развитии человека как личности.
Физики, на мой взгляд, с пониманием отнеслись к позиции лириков, и многие ведущие ученые хорошо разбираются в вопросах культуры, являются всесторонне развитыми людьми. Чего я не могу сказать о лириках. Для большинства из них вопросы науки по-прежнему остаются чем-то непостижимым, и что самое печальное — за редким исключением и не хотят в этих вопросах разбираться.

Не упускать возможности
—  Было бы ошибкой сказать, что я после этой дискуссии целиком и полностью погрузился в культурную жизнь Москвы и страны, — улыбается Станислав Степанович. — Багаж образования человек должен пополнять всю свою жизнь. Я же в студенческие годы все время отдавал учебе. До какой степени я был культурно необразован, говорит следующий факт: я снимал комнату в здании Театра им. Маяковского. И мои соседки были билетерами, которые звали меня в театр: приходи! А у меня не было времени. Да, признаться, и желания тоже. И когда в 1970-х годах я вдруг невероятно увлекся театром, то достать билеты было уже почти невозможно. Я приезжал в столицу по каким-либо делам, но не стремился встречаться с друзьями, а стрелял билеты. Сегодня, наверное, молодежи это трудно понять: как можно часами толкаться у входа в театр в поисках лишнего билета, спрашивать у одного, другого, третьего, и только у какого-нибудь сорокового прохожего добыть заветный билет. В тот момент я не мог понять себя студенческой поры: как можно было не воспользоваться уникальной возможностью ходить в театр?

Одно время я жил на квартире у очень пожилой представительницы интеллигенции, отец ее был адвокатом, и, по ее воспоминаниям, в этой квартире часто устраивали вечера, на которые приходили известные артисты и музыканты, в том числе и Федор Иванович Шаляпин. Она вспоминала, как он исполнял романсы. Честно говоря, в молодости меня романсы не интересовали, они казались мне каким-то пережитком, не сочетающимся с нашим поколением. Понадобилось время, чтобы я открыл для себя этот удивительный по тонкости и одухотворенности жанр, этот безбрежный мир, и теперь сам не могу понять людей, которые равнодушны к романсам.

Из уважения к науке
— На четвертом курсе МИФИ нам невероятно повезло, — продолжает Станислав Степанович. — В тот момент в обществе к ядерной науке сформировалось безграничное уважение. И, наверное, именно потому, когда в МИФИ стали проводить вечера культуры, организатором которых выступала известная просветительница Виноградова, на редкость широко образованная женщина, в наш институт приезжали выдающиеся музыканты и артисты. Помню, что она предваряла вечер небольшой просветительской лекцией, после чего на сцену выходили Давид Ойстрах, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, молодой Мстислав Ростропович и прочие гениальные исполнители. И играли они для нас ровно столько, сколько мы просили. А мы просили много. Иной раз концерты длились по три с половиной часа! Я представляю, насколько это было тяжело для музыкантов, которые вкладывали в исполнение душу и сердце, и, конечно же, уставали физически, но ни разу никто не отказывал нам в просьбах, не спешил уйти. Мало того, они выступали совершенно бесплатно! Сегодня такое отношение к молодым ученым кажется просто невероятным.

По собственной инициативе
В нашей беседе мы со Станиславом Степановичем вспомнили фрагмент фильма «Застава Ильича» Марлена Хуциева: документальную запись выступления молодых поэтов в Политехническом музее. Ахмадуллина, Рождественский, Евтушенко читали свои стихи, а зал слушал затаив дыхания. Люди заполняли проходы и ступени, теснились у входа, и все равно музей не мог вместить всех желающих. Могут ли сегодня собрать такую же аудиторию молодые поэты? Открывают ли молодые ученые вечером томик Давида Самойлова или Риммы Казаковой? Что случилось с нашим обществом, которое будто погрузилось в культурный анабиоз?

— Я был на одном таком поэтическом вечере, — рассказывает Станислав Степанович. — Действительно: яблоку упасть некуда. И когда я приехал на работу в Институт, то обнаружил, что крупные ученые, с которыми мне довелось работать, были прекрасно образованными людьми, в том числе и в сфере культуры. К примеру, Юлий Борисович Харитон — большой знаток поэзии и ценитель изобразительного искусства, он же один из идеологов создания нашего Дома ученых. В Институт приезжали на работу выпускники ведущих вузов СССР, и после пяти-шести лет насыщенной культурной жизни они попали в небольшое замкнутое пространство. И чтобы преодолеть это состояние оторванности, люди брали инициативу в свои руки и делились тем, что накопили за годы студенческой жизни, искали единомышленников. Вот откуда истоки появления Дома ученых.

Непрерывное самообразование
Двадцать шесть лет назад в Доме ученых появилось объединение любителей изобразительного искусства. С той поры супружеская чета Жихаревых — активисты объединения, которое сейчас возглавляет Татьяна Шварёва.

— Мы начинали с изучения искусства древних времен, — объясняет Станислав Степанович. — Каждый из участников объединения брал (и продолжает брать) на себя определенный период или конкретного художника, самостоятельно готовил лекцию, искал иллюстративный материал. Это сегодня все можно найти в Интернете, а мы ходили в библиотеки, покупали при каждом удобном случае альбомы и книги по изобразительному искусству. Потом появились слайды и фильмоскоп, а со временем и компьютер. Фактически мы занимаемся самообразованием, но эта работа приносит свои плоды. Уверяю вас, что участники нашего объединения прекрасно разбираются в живописи и скульптуре, что мы можем определить эпоху написания той или иной картины, знаем почерк великих художников, присущие их творчеству отличительные черты.

Помню, как однажды я осознал, что совершенно не понимаю иконопись. И специально взял эту тему для доклада. В итоге получилось, что я прочитал три лекции, и древнерусская икона открылась для меня. Я приобрел удивительный и огромный мир.
Вообще широкий кругозор присущ представителям моего поколения внииэфовцев. Достаточно вспомнить, что Юрий Алексеевич Трутнев, к примеру, прекрасно читает Пушкина и знает наизусть множество стихотворений. Или прекрасный исполнительский талант Александра Капитоновича Хлебникова, или вспомнить начитанность Юрия Александровича Романова и многих-многих других.
ВНИИЭФ много делает для культурной жизни города. Посмотрите, к примеру, на работу Дома ученых! Сюда приглашают ведущих артистов и музыкантов с мировыми именами, художников и прозаиков, поэтов и актеров. Сколько объединений здесь работают! Сколько людей находят возможности самовыражения и самообразования!

По сути, именно сотрудники Института, наши ученые, специалисты и инженеры сформировали нравственный облик города, его традиции, его интеллигентность. И все это богатство молодому поколению надо не просто сохранить — преумножить, развить. Очень на это надеюсь…

Елена ТРУСОВА, фото из архива С. Жихарева