Физик-художник
Мы продолжаем вас знакомить с создателями первой советской термоядерной бомбы РДС-37, 55 лет испытания которой мы отметили в прошлом году. У ученых, чьи имена навсегда связаны с этим изделием, и сейчас жизнь яркая и насыщенная.
Всю жизнь Федоиль Хазыч Насыров совмещает в себе две ипостаси — ядерщика и… художника. Любовь к живописи родилась еще в школе, а вот с физикой он столкнулся гораздо позже, на физико-математическом факультете Саратовского университета им.
Восьмидесятисемилетний Федоиль Хазыч удивляет с первых минут знакомства. Грамотная неспешная речь, конструктивный подход к интервью (о чем и как долго мы будем разговаривать), смелые заявления и откровенные высказывания. На стенах его офиса авторская живопись в массивных деревянных рамах. Но Федоиль Хазыч этим не ограничивается. На подоконнике неприметно лежит предмет, который тоже создан руками Насырова — генератор солнечной энергии, который активно используется в его лаборатории (пять лет назад дети настояли, чтобы Федоиль Хазыч вернулся в Саров и занялся разработкой медицинского оборудования в семейной фирме). Многие его работы эффективно используются в лечении самых серьезных заболеваний, например, болезни Паркинсона.
Стать физиком Федоиль Хазыч решил еще в детстве. В 1941 году после окончания десятилетки в родном Бугуруслане он собирался поступать на физмат в один из старейших саратовских вузов. Но планы пришлось отложить на пять лет — семнадцатилетнего молодого человека призвали в армию, а уже через несколько месяцев он участвовал в ожесточенных боях под Москвой. Выстрел немецкого снайпера мог стать для него фатальным, выручила врожденная сила воли.
— Ранение оказалось проникающим, пуля прошла навылет через брюшную полость, — вспоминает Ф.Насыров. — С передовой меня сразу отправили в столичный госпиталь, но добраться до него было непросто. Мы ехали тринадцать дней, где-то на лошади, где-то на машинах. Когда приехали в Московский областной клинический институт, рана уже начала заживать. Две недели провалялся на кровати и смотрел на Театр Красной армии, который располагался рядом. Спросите меня, чем лечили? Ничем. Не было медикаментов. На весь госпиталь имелась единственная бутылка марганцовки, вот ей и промывали всех.
После этого была реабилитация, а потом снова на фронт. Его 54-ая армия дошла до Берлина, а победу встречала в Чехословакии. Военное прошлое оставило много наград, среди которых ордена Красной Звезды и Отечественной войны 1 и 2-ой степеней, медаль «За оборону Москвы».
В 1946 году он поступил-таки в институт и проучился там пять лет по специальности «Физика твердого тела». Когда осталось защитить полностью готовый дипломный проект, неугомонная натура Насырова взяла верх и он отказался. «Виной» тому был сам
— Моя старшая сестра к тому времени уже закончила этот же факультет. Тогда по распоряжению Игоря Васильевича Курчатова в Харьков для работы с атомными реакторами набирали молодых специалистов. Когда я узнал об этом, решил во что бы то ни стало попасть в эту группу, сестра посодействовала. В Харьковском университете было гораздо интереснее, да и диплом мне там все же выдали, только по специальности «Физик-ядерщик».
Кстати, в жизни Федоиля Хазыча этот вуз стал третьим, потому что параллельно он учился еще и на физкультурном факультете другого института. Забросил его после четвертого курса. Понял, что его ждет более интересное будущее. Действительно, группу молодых атомщиков из Харькова (12 человек) неожиданно направили на Объект. Другого выхода, как подчиниться, у них не было.
— Нас привезли на самолете. Был февраль. Разместились в гостинице и сразу же решили прогуляться по городу. Естественно, заблудились. Оказавшись на висячем мосту, мы осознали, что находимся в неком месте за пятью рядами колючей проволоки. Пока искали дорогу домой, встретили молодого мужчину. Поинтересовались, как дойти до гостиницы на улице Пушкина? Он спросил, мы кто и чего делаем в городе? Ответили, мол, молодые специалисты, прибыли работать. Он спрашивает: «Добровольно приехали?» — «Почти» — «Тогда держитесь», — вымолвил он и проводил до дома.
Сложно было привыкать к новой жизни, но интересная работа компенсировала все сомнения. В это время как раз разрабатывалась РДС-37, и Федоиль Хазыч с удовольствием включился в процесс. Более того, он оказался единственным, кто смог усовершенствовать старенький нейтронный генератор, один на весь Институт. Через некоторое время ускоритель стал работать бесперебойно и, главное, быстро. В один из дней нейтронную лабораторию посетил Игорь Васильевич Курчатов.
— Прихожу на работу, а на доске большими буквами написано: «Внимание! Приехал Борода». Так мы между собой называли Курчатова. Походил он по отделам, зашел и к нам. Познакомился со всеми лично, поинтересовался о ходе работ. Вдруг один из моих коллег, москвич Юра, спрашивает: «Игорь Васильевич, мы не настоящие экспериментаторы и можем ошибаться. Сколько ошибок в измерениях нам позволительно сделать?». Курчатов с улыбкой ответил: «Если вы допустите 90%, будете академиками. Ошибаться вы будете гораздо чаще. Всю жизнь придется ползти на животе, важно другое — нужно ползти в нужном направлении».
Федоиль Хазыч считает, что он ошибался в жизни много раз, и лишь в одном уверен, что его страстью была и остается физика. 26 лет он отдал науке, работая во ВНИИЭФ, где получил свои главные мирные награды — орден Трудового Красного Знамени и знаки «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие». Потом тридцать лет трудился в московском научно-исследовательском институте импульсной техники, который возглавлял известный ученый
— Человек не может быть предан нескольким делам одновременно, — убежден Ф.Насыров. — Я прирожденный физик, всю жизнь занимался исследованиями и знаю всю методологию этого процесса. Вот сейчас я разговариваю с вами, а думаю об отчете, в который нужно внести изменения, продуманные мною ночью. Человек, увлеченный своим делом, занят им 24 часа в сутки. И моя жизнь тому доказательство.
Гульнара УРУСОВА
