Он никогда не мешал работать

Год назад ушел из жизни человек, который по праву входит в славную плеяду ученых атомного проекта, — начальник газодинамического отделения, заместитель научного руководителя РФЯЦ-ВНИИЭФ, главный научный сотрудник ИФВ, доктор технических наук, профессор Леонид Михайлович Тимонин.

Каким он был руководителем и человеком? Об этом сегодня вспоминают люди, проработавшие с ним бок о бок не одно десятилетие: старший научный сотрудник ИФВ Нина Борисовна Лавровская, ведущий научный сотрудник кандидат физ.-мат. наук Роберт Степанович Осипов, бывший заместитель начальника отделения Сергей Михайлович Бабадей, бывший начальник отдела ИФВ доктор физ.-мат. наук Рюрик Федорович Трунин и бывший начальник лаборатории кандидат физ.-мат. наук Юрий Валентинович Батьков.

Р.Осипов после вуза попал в отдел к Тимонину, под его руководством писал диссертацию:
— Леонид Михайлович был руководителем старой формации, он очень много перенял от Харитона. Никогда не слышал, чтобы Тимонин когда-нибудь повышал голос или кого-то распекал.
— Леонид Михайлович был великолепным организатором и руководителем — он никогда не мешал работе, — добавляет Р.Трунин. — Это далеко не всем дано. Он так аккуратно проводил свою политику, что мы всегда работали от души, для души и для Родины. Он исподволь этому способствовал, но никогда не выпячивал свои заслуги, не пытался быть соавтором той или иной работы.

С.Бабадей продолжает:
— Мотивы были очень просты: «Я не являюсь непосредственным исполнителем, но коль утвердил этот отчет, значит, несу ответственность за изложенное».

Ю.Батьков пришел в отделение в 1968 году и 44 года проработал под началом Л. Тимонина, был секретарем сначала комсомольской, а потом и партийной организаций:
— В нем всегда чувствовалась доброжелательность к людям, не было никаких склок и дрязг. Деятельность всех была направлена только на получение научных результатов. А еще он умел растить смену, готовить кадры.
— Если какой-либо начальник отдела забывал включить в списки на повышение того или иного сотрудника, а у Тимонина складывалось впечатление, что человек достойный, продолжает С. Бабадей, — то он очень тактично задавал вопрос, почему у тебя такой-то не растет. Порой сам начальник не знал, что его подчиненный сидит на нижней вилке. Так Леонид Михайлович давал возможность карьерного роста. И вот результат — из третьего отделения вышли три новых самостоятельных структуры.

В 1958 году после МИФИ в отдел к Тимонину попала Н. Лавровская да так и осталась там почти на 52 года:
— Я была моложе большинства сотрудников всего лишь на несколько лет, но они казались такими солидными, особенно Леонид Михайлович, хотя ему было всего лишь 29. Уже тогда это был серьезный сложившийся специалист. Он всегда принимал логичные и правильные решения, очень хорошо говорил и писал отчеты. У него даже почерк был особенный — ровный, четкий, красивый, никаких завитушек, закорючек. И это говорит о том, что у Тимонина всегда был порядок как в мыслях, так и во внутреннем мире. И к такому порядку с первого дня он приучал и нас. Помню, показал мне опись документов и сказал: «Следуй моему примеру».

Нина Борисовна так и сделала — завела тетрадь, в которой начала систематизировать результаты испытаний серийных изделий, но оглавление составить было как-то недосуг. Однажды тетрадка попала к Тимонину. Каково же было удивление Лавровской, когда она увидела на первой странице содержание, заполненное его рукой!
— Эта тетрадь у меня уже больше 40 лет, она исписана от корки до корки, буквы оглавления, написанные карандашом, немного выцвели и стерлись, но я их не обвожу, храню как реликвию.

С.Бабадей, работая в отделе ученого секретаря после окончания МГУ, имел возможность познакомиться со всеми подразделениями Института. Но уже тогда у него сложилось впечатление, что газодинамический сектор стоит на голову выше остальных по демократичности и интеллекту. А в 1958 году смог убедиться в этом лично, став его сотрудником, а через десять лет и заместителем начальника:
— Мы стали контактировать с Леонидом Михайловичем на основе полной взаимозаменяемости. Он относился к подчиненным с большим доверием и признавал за всеми исследователями право на инициативу и ошибку. Кстати, всех научных сотрудников он знал поименно. Широта его взглядов потрясала. Мудр он был беспредельно — пожалуй, такого качества я ни у кого не встречал. К нему часто шли советоваться по любым ситуациям: научным, производственным, кадровым и даже житейским. И никогда у него не было дистанции начальник — подчиненный.

— Вспоминается такой эпизод, — дополняет Н.Лавровская. — Идем как-то после работы домой, и Леонид Михайлович рассказывает о том, что вчера он видел телеспектакль, в котором один начальник сказал другому: «Бойся людей, которые с тобой во всем соглашаются». Я была потрясена и запомнила эти слова на всю жизнь. Это означает, что сотрудник может быть самим собой, мыслить свободно, творчески и не бояться высказать свое мнение.
Бывало, непосредственный начальник никак не принимает твоего решения — расстраиваешься до отчаяния, до бессонной ночи, а утром придешь к Тимонину, и его мудрый совет ложится, как бальзам на душу — проблемы уже нет.

Каждый важный опыт обсуждался в отделении коллективно, с приглашением не начальников, а непосредственных исполнителей, демократизм был очень высок. На ошибки Леонид Михайлович указывал только в приватной беседе и с исключительным тактом и личного достоинства никогда не унижал. А вот людей всегда отпускал без сожаления, особенно, когда они шли на повышение. Назад, за редким исключением, не брал, но сохранял с ними нормальные отношения.
Каким же был Тимонин за рамками работы? Леонид Михайлович всегда участвовал в совместных походах в лес на шашлыки, любил веселье, застолье, играл в волейбол, баскетбол, занимался легкой атлетикой. Любил шахматы (будучи в ранге начальника сектора не гнушался сыграть с младшими научными сотрудниками партию-другую), настольный теннис, плавание. До последних дней жизни ходил вместе с супругой в театр и Дом ученых.

Прошу моих собеседников сказать, какой след оставил Тимонин в жизни каждого из них? Все единодушны — годы, проведенные рядом с этим человеком, — самые лучшие.
— Я знал, что в любой момент он придет на помощь, — подводит черту нашему разговору С.Бабадей. — Я не дипломат, поэтому случались достаточно острые ситуации и если бы не вмешательство Тимонина, мне было бы несдобровать. И это чувство защищенности, убежденность в том, что тебя поймут и поддержат, храню до сих пор.

Алла ШАДРИНА