Без единой царапины
Екатерина Николаевна Лойка родилась в Тульской области. Она была четвертым ребенком в семье. В школу приходилось ходить за пять километров в соседнюю деревню, а после седьмого класса отец определил девочку в районный городишко Ефремов — очень ему хотелось, чтобы смышленая дочка вышла в люди. Мать к тому времени умерла, оставив мужу восьмерых детей, и Катюшка каждую неделю бегала домой за пятнадцать километров, чтобы хоть чем-то ему помочь. Вот и тот черный день — 22 июня 1941 года — она встретила дома.
Через два дня председатель колхоза велел готовить девушку «на войну». Так она оказалась в Смоленской области, где рыла оборонительные окопы. Правда, продолжалось это недолго — начались бомбежки, и вскоре вместе с отступающими войсками Катя вернулась домой.
Через пару месяцев опять попала на трудовой фронт, уже под Тулу. Было очень нелегко, кормились чем Бог послал, да и отступление советских войск действовало угнетающе.
— Нас, девочек, там было человек двадцать, а грамотная одна я, остальные и читать-писать не все умели. Вот и пришлось мне ими руководить, они меня даже комиссаром прозвали. Мы делали трассировки для воинской части (намечали пути будущих окопов), и нас за это подкармливали похлебкой.
Затем умную, окончившую до войны восемь классов девушку послали на полугодовые курсы медсестер, после которых отправили в артиллерийские войска. Боевое крещение молоденькая сестричка приняла на Курско-Орловской дуге, с этого начался ее победный путь на Берлин.
Свой самый первый бой, впрочем, как и все последующие, Екатерина Николаевна старается не вспоминать, ей и до сих пор, спустя шестьдесят с лишним лет, не верится, что из тех страшных битв она вышла живой. Зато хорошо помнит, как ее часть освобождала Белоруссию, где она подцепила тиф и две недели пролежала в горячке, Литву, Латвию, Польшу. И везде тела павших буквально устилали поля сражений — до столицы фашистской Германии дошло меньше половины полка. Поражало, что местное население вовсе не видело в советских солдатах освободителей и относилось к ним неприязненно и даже враждебно.
— Вот послушайте, как в Литве с нами обращались. Встали мы на отдых, было уже к вечеру, солдаты захотели картошечки себе сварить и бегут к ближайшей избе — дай, мол, бабка, нам чугун. А та им в ответ на своем языке, мол, пошли бы вы туда-то, и спиной поворачивается. Пришлось самовольничать, самим чугун брать, наваливать туда картошки и в бабкиной печи варить. Поели да дальше поехали, вот и все общение.
Реку Одер в пятидесяти километрах от Берлина пришлось форсировать ночью на самодельных плотах. На каждом пушка и пятеро солдат. Преграда вроде небольшая, но берега очень обрывистые, вода от крови красная, русло от берега до берега забито трупами.
— В Берлин мы вошли через зоопарк. Идет бой, вокруг все взрывается, а зверье к нам бежит, прижимается и никого не трогает. Солдаты, кто посмелее, на руки их брали, а потом снять с себя не могли, чтобы дальше идти.
Третьего мая Берлин уже пал, однако до девятого числа шли всевозможные переговоры. И даже когда официально было объявлено об окончании войны, фашистские солдаты, не желающие мириться с позорной капитуляцией, убивали ненавистных «красных».
Демобилизовалась Катя только в августе и сразу отправилась домой, где свою любимицу с нетерпением ждал отец. Но долго там не задержалась, уехала в Тулу, поступила на завод. Вскоре ее приняли в партию, а затем в числе лучших работниц направили работать на таинственный Объект. Так в 1948 году она оказалась во ВНИИЭФ, которому отдала 13 лет жизни.
Татьяна ЛЕПИХОВА
Наша справка
Екатерина Николаевна Лойка имеет множество наград. Первой стала медаль «За Отвагу», полученная еще в Белоруссии, а дальше были орден Красной Звезды за взятие Берлина, орден Отечественной войны II степени, медали Жукова, Сталина, «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы» и множество юбилейных и памятных, а также за трудовые заслуги.
