Современная классическая опера
После окончания оперы в фойе звучали только благодарственные слова зрителей в адрес организаторов и артистов. Кроме того выяснилось, что о «Молодежном оперном доме» многие вообще услышали впервые. И немудрено — название коллектива появилось только этим летом.
С этого мы и начали разговор с режиссером оперы Денисом Азаровым:
— Прежде всего, спасибо вам за такую публику — с ней мы встречаемся уже во второй раз. Два года назад мы приезжали в Саров с «Иолантой» Чайковского.
А с «Оперным домом» получилась такая история: в Москве существует Академия хорового искусства имени Виктора Сергеевича Попова, где есть очень сильный вокальный факультет, и его силами два года назад мы начали делать спектакли. Начали с «Иоланты», а в конечном счете получилась инициативная полуантрепризная группа людей, которая делает пока что такие вот легкие этюдные продукции, и идеей которой является стремление вернуть опере определенную драматическую театральность, сохраняя при этом высокий музыкальный уровень исполнения. Это то, на чем изначально опера и строилась, но то, что сейчас, к сожалению, в большинстве своем теряется. Но при этом мы не претендуем на звание «истинной оперы», мы просто занимаемся, как нам кажется, правильным оперным театром и не отрицаем другого. Сейчас у нас есть «Иоланта» Чайковского, «Путешествие в Реймс» Россини, «Дон Паскуале» Доницетти, которого мы впервые сыграли в августе на фестивале во Франции. А впереди у нас еще «Алеко» Рахманинова, серия из всех четырех спектаклей вместе с оркестром на довольно больших площадках Москвы, и это будет в своем роде наш номинальный дебют в столице, хотя фактически он уже давно состоялся.
— Почему вы сказали, что группа «полуантрепризная»?
— Потому что в названии есть слово «дом», но дома, как такового, у нас нет. Нет, к примеру, зарплат и прочих вещей, свойственных обычному театру. В каком-то смысле, мы — самостоятельная единица, состоящая из трех человек, двух продюсеров и режиссера: и.о. ректора Академии хорового искусства Николай Азаров — мой отец, Игорь Тарасов, который много работает с разными проектами как продюсер, и я — режиссеры. Обычно Игорь Тарасов и Николай Азаров находят какой-то фестиваль, какое-то интересный материал — мы встречаемся, обсуждаем, как все это лучше сделать: я — с художественной точки зрения, они — с организаторской. Затем мы собираем определенный состав исполнителей и дальше начинаем работать. Обзваниваем людей, которые с нами уже работали раньше. Получается, что мы целенаправленно собираемся к каким-то фестивалям — например, к Декабрьским вечерам в Сарове — репетируем, приезжаем, играем серию спектаклей на фестивале, уезжаем и расходимся каждый по своим театрам и проектам. То есть группа людей одна и та же, но при этом нет репертуара, и из-за этого наш «Оперный дом» такой вот полуантрепризный.
— Уровень исполнительского мастерства у артистов очень высок. Расскажите подробнее о них.
— В «Доне Паскуале» — только профессионалы. В «Алеко» будут петь студенты преимущественно из Академии хорового искусства. А те солисты, которые пели в «Доне Паскуале», — это именно те люди, с которыми мы работали раньше. Например, в «Иоланте» был Игорь Тарасов, в «Путешествии в Реймс» — Дмитрий Овчинников и Настя Белукова. Дмитрий Овчинников, Игорь Тарасов и Мария Лобашева — из театра «Геликон-Опера», Алексей Сулимов — из Московского академического камерного музыкального театра имени Б. Покровского, а Анастасия Белукова — из «Новой оперы» имени
— Как вы относитесь к современным театральным постановкам, учитывая ваше стремление вернуть классические оперные формы?
— Я бы сказал, что в своих работах я пытаюсь вернуть игровую природу театра, а не концептуальную, которую зрителю надо разгадывать, и не рафинированную и безжизненную, как в каких-то совсем классических спектаклях. Мне интересно прежде всего смотреть на живого человека, но чтобы это был все-таки театр — театр, который происходит здесь и сейчас, без всяких лишних четвертых стен. Я не пытаюсь вернуть какую-то форму: например, «Путешествие в Реймс» вообще не привязано ни к форме, ни к месту, ни ко времени.
К современным постановкам у меня двоякое отношение. С одной стороны, мне очень нравятся некоторые вещи, с другой — что-то я не принимаю. Мы, слава Богу, живем в свободное время, и у каждого автора и режиссера есть индивидуальность, которую он имеет право выразить. Если вы посмотрели спектакль и вам что-то не нравится, то у вас всегда есть выбор, и вы можете больше не ходить на эту постановку. Я могу сказать, что мне нравятся Петр Фоменко, Евгений Каменькович, Сергей Женовач — я люблю направление в театральной школе, которое занимается содержанием. А есть направление, которое занимается вольной интерпретацией, и оно существует очень давно и берет свое начало еще с Брехта или даже еще раньше — с Мейерхольда. Но это всего лишь два из сотни направлений различных театральных мышлений — все равно что футуристы и символисты в Серебряном веке — и здесь каждый сам выбирает для себя то, что он хочет. Но когда я вижу, что постановка сделана профессионально — у меня в любом случае есть к этому уважение. Просто в последнее время в оперном театре это стало большой редкостью.
И.Шульц, фото автора
