Счастливая судьба Шалевича
Народный артист Вячеслав Анатольевич Шалевич вышел на сцену саровского театра в антрепризном спектакле «Квартет на двоих», который имеет и еще одно название (для крупных городов) — «Шашни старого козла».
Объяснять, почему один спектакль носит два названия, Вячеслав Анатольевич не стал, уклончиво ответив, что, мол, «Шашни…» — это название-шутка. И всерьез говорить об антрепризе не захотел: все-таки выездные спектакли — это не то, что репертуарный театр.
Конечно, «Квартет на двоих» даже при самом нежном отношении к актерам невозможно назвать театральным событием. Для нас это была возможность увидеть московских звезд вблизи, для них — посмотреть на нас, тех, кто их любит и ценит, несмотря ни на что.
В свои 75 лет Шалевич вполне благополучный человек: лауреат различных премий, академик Российской академии кинематографических искусств «Ника», художественный руководитель Театра имени Рубена Симонова. Женат. Дети, внуки. Ну что еще нужно человеку для счастья?
А ведь судьба ему, на самом деле, выпала нелегкая. Мало кто из зрителей знает, что Шалевич вырос во дворе театра имени Вахтангова. Что там, в его подвалах, пережидал с родными бомбежки. И чего уж тут спрашивать Вячеслава Анатольевича, почему он стал актером…
Своим главным делом сегодня Шалевич считает художественное руководство театром имени Рубена Симонова. Этот человек 32 года возглавлял тот самый вахтанговский театр и стал «крестным отцом» молодого актера:
— Симонов воспитал целое поколение великих актеров. В Москве нет театров имени Гончарова, имени Охлопкова, имени Таирова. А имя Рубена Симонова звучит в московской афише.
И поскольку Вячеслав Анатольевич задал тон беседе именно как худрук московского театра, то и отвечать ему пришлось на серьезные вопросы.
— Какой драматургический материал, на ваш взгляд, сегодня должен быть представлен в репертуарном театре?
— Это очень сложный вопрос. Я сам руковожу театром в Москве, и выбор репертуара — ответственное дело. С одной стороны, надо думать о своих зрителях, с другой — о своих актерах, о том, на каком уровне находится сам театр. Я думаю, что время все-таки уже поменялось, и зрителю не всегда хочется просто хохотать, но и подумать о чем-то серьезном. Наверное, должен быть некий адрес. Надо знать, о чем ты хочешь сказать зрителю, потому что сцена — как бы это высокопарно не звучало — некий алтарь, и ты произносишь своей ролью некую проповедь. Я считаю, что важна современная драматургия, театр должен жить на материале, который вызывает у зрителей ассоциации, который близок и понятен. Но таких пьес очень мало! И поэтому все равно основной разговор со зрителем — это классические пьесы. Раньше был запрет на определенных авторов, а сейчас — выбирай на свой вкус все, что пожелаешь. Все зависит теперь от самого театра и его чувства собственного достоинства.
Я не сторонник того, чтобы переделывать классику, эпатировать публику. Но иногда именно в классике есть и те образы, и те слова, которые созвучны современному зрителю, но их надо только немного приблизить. Так что и классику подобрать тоже трудно.
— Директору театра часто приходится решать непростую дилемму: идти на поводу у зрителей и ставить то, что гарантированно соберет кассу, или вести его за собой, реализовывая свои творческие желания. Что выбираете вы?
— Конечно, легче легкого идти на поводу у зрителей. Но я никогда не был сторонником такой политики: раздеть девочек, посадить их на шест, заставить ругаться матом, ввести на подмостки черный юмор. Поэтому стараемся удержаться на некоем уровне и по-прежнему предлагать и Пушкина, и Цветаеву, и Островского. Стараемся находить возможность увлекать публику высоким театром, во главе которого стоит Его Величество Артист. Если это происходит, то и публика получает огромное удовольствие. У нас есть свои поклонники, которые приходят на постановки не единожды.
Когда я пришел в театр Рубена Симонова десять лет назад, он находился в грустном положении. Я предложил труппе: давайте повернемся лицом к Москве. И повернулись. Но возвыситься нам пока не удалось…
— Вы долгое время преподавали в театральном институте. Но нет ли у вас ощущения, что качество актерского образования за последние годы снизилось?
— Я давно об этом говорю, и многие на меня обижаются. С одной стороны, их учат двигаться, петь-танцевать-прыгать, выдержать кастинг. С другой, вот чтобы выйти и помолчать, чтобы пауза не была пустой, а зритель не заскучал, напротив — собрался, сконцентрировался на этой паузе — этому уже не учат. Такого индивидуального, штучного товара на российского сцене все меньше и меньше. Представители старшего поколения, которые одним взглядом держали публику, умно молчали на сцене, ушли: Евстигнеев, Леонов… И, кстати, это относится не только к ремеслу, но и к гражданской позиции, которой, на мой взгляд, должен обладать актер, да и вообще любой уважающий себя человек. Двенадцать лет преподавания сформировали у меня свою манеру. Сначала шли экзамены на русскую и западную классику, потом — на водевили, где важно умение двигаться, петь, танцевать. А в конце — всегда! — на современную пьесу. И считал, что это самое трудное. Потому что на современном материале и проявляется не только то, чему научился студент, но и его человеческие качества, и даже гражданские, если хотите — некий второй план.
Раньше драматургам, режиссерам и, соответственно, актерам приходилось прибегать к «эзоповскому» языку. Сейчас этого нет. Все говорят напрямую. Напрямую — легко. А вот поднять второй план — это уже не ремесло, а мастерство. И человеческая индивидуальность, его мышление. Эти качества становятся редкостью. Конечно, можно с годами что-то воспитать в актере, но кто же сегодня всерьез в театре занимается именно актерским воспитанием?
— Должен ли актер, на ваш взгляд, быть образованным человеком в широком смысле этого слова?
— Здесь трудно дать прямой ответ. Знал я одного замечательного, действительно гениального актера Николая Гриценко, но дома у него книги были расставлены по цвету корешков. То есть он ничего не читал. Как-то попросили его посмотреть пушкинского Дон Гуана. Он на следующий день пришел обиженный: «Нет у Пушкина такого произведения!» Нет. Потому что Дон Гуан — герой новеллы «Каменный гость». А это в оглавлении не указано. Но этому актеру был дан такой талант! Одному режиссеру он однажды предложил сразу пять (!) образов своего героя: «Отберите, какой вам нужен». И режиссер выбрал с огромным трудом, потому что все пять были гениальны и совершенно различны.
А есть образованные и многочитающие актеры, которые порой абсолютно беспомощны на сцене. Актерская природа заключается не в образованности и начитанности. Перед вами на сцене не «ученый аппарат», а человек. И что уж этому человеку природа отпустила, с тем он и пойдет в профессии.
— То есть по сути нельзя научить быть актером?
— Совершенно верно. Азам профессии я могу обучить и фонарный столб. А вот природа таланта заключена в совершенно других вещах. Надеюсь, что индивидуальности не иссякнут. А то на кого же мы будем ходить в театр?
Елена Трусова
Фото Елены Пегоевой
