Команда теоретиков
Мы продолжаем серию публикаций, посвященных юбилею теоретического отделения РФЯЦ-ВНИИЭФ.
Сегодня мы предоставляем слово Александру Капитоновичу Хлебникову, ведущему сотруднику Института теоретической и математической физики, начальнику лаборатории, доценту, лауреату Государственной премии 1968 года и Ленинской премии 1980 года.
От Снежинска до Сарова
Я приехал в город 1 апреля 1970 года, пятнадцать лет до этого работал в НИИ-1011, нынешнем ВНИИТФ Снежинска.
На Урал я поехал после окончания физфака Московского университета вместе с большой группой сокурсников. Попал в сектор к Евгению Ивановичу Забабахину, выдающемуся физику-теоретику, академику АН СССР, Герою Социалистического Труда, лауреату Ленинской и Сталинской премий. Другим сектором руководил Герой Социалистического Труда Юрий Александрович Романов.
Тематика у них была одна, но Романов тогда очень хотел исследовать воздействие ядерного взрыва на технику. Вот он со своими сотрудниками — Владиславом Розановым и Владимиром Нечаем — занимался такой работой. Очень плотно сотрудничали с экспериментальным сектором, который возглавлял профессор, доктор физ.-мат. наук Юрий Аронович Зысин. Романов как теоретик курировал методики по измерению воздействий взрыва.
Спустя некоторое время его вернули в Саров как заместителя научного руководителя. Помню, что Юрий Александрович, по-моему, поглядывал на Москву, хотел вернуться в родные пенаты, в институт ФИАН, к Тамму. И вот чтобы его здесь закрепить как очень крупную фигуру, ученого, который занимался не только определенной тематикой, но и чистой наукой, руководство Института решило отдать Романову отделение (тогда сектор), сделать, что называется, «под него». Ему дали специализацию, связанную с проблемами противоракетной обороны. Это требовало сотрудничества с другими научными институтами. Юрий Александрович стал собирать свою команду и приглашать интересных специалистов из разных секторов. Переходили к нему целыми отделами. В частности, отделы Владимира Родигина и Евсея Рабиновича, из экспериментального сектора — Заграфов и Рыбаченко. Так что Романов собрал очень сильную команду.
Меня пригласили сюда потому, что я занимался в Снежинске тематикой, которую здесь не вели. К тому моменту мы провели успешный эксперимент, и у меня возникли на этот счет новые идеи, в частности, разработать специализированное изделие, которое обладало бы не большим разрушительным воздействием, а высокими поражающими характеристиками. Конечно, я работал не в одиночку, но был ответственным исполнителем во время эксперимента. Идея специализированного изделия в то время во ВНИИТФ никого не вдохновила. Но она была востребована здесь. Когда возникло второе отделение, Юрий Александрович решил, что такого сорта изделия были бы полезны для целей ПРО. Он позвал меня и Владимира Нечая. Тот отказался, и, как вы помните, со временем стал директором ВНИИТФ и трагически ушел из жизни во времена перестройки.
Я, признаться, тоже не стремился в Саров, мне хотелось завершить кое-какие свои разработки и эксперименты. Но вдруг на ближайшую пятилетку не оказалось запланировано ни одного моего эксперимента, а здесь предлагалось поле деятельности. И помню, в конце зимы 1970 года в Снежинске меня встретил по дороге с работы приехавший во ВНИИТФ бывший главный конструктор, в то время зам. министра Алексей Дмитриевич Захаренков, который воскликнул: «Ты почему еще здесь?! Твой сектор уже работает!» Эта случайная встреча и помогла принять окончательное решение.
Блестящая плеяда
В Сарове передо мной поставили серьезную задачу обеспечить расчетную часть новых изделий и подготовить людей, которые могли бы работать в этой тематике. В Институте меня дожидался молодой специалист Евгений Александрович Карповцев, с которым мы начали работу. Юрий Александрович поместил нас в отдел к Рабиновичу, где я был начальником лаборатории с одним сотрудником. Наше изделие оказалось весьма сложным объектом. Сейчас вы слышите дискуссии по поводу расширения НАТО, вопросы установки ПРО, и эта тема не закончена, поскольку невозможно защитить всю страну, а только отдельные объекты. Нам тогда было важно понять, какие именно. Требовалась помощь других институтов, которые занимались и проектированием носителей, и программным обеспечением защиты, электроникой. Большую роль играли военные. Мы со всеми этими людьми работали, и это отличало нас от других секторов. И очень многих наших коллег из других институтов мы прекрасно знали. Думаю, что мы справились с поставленной перед нами задачей. Могу сказать только, что три наших изделия до сих пор находятся на вооружении.
Помимо Евгения Карповцева над этой темой работали Владимир Васильевич Хижняков, который сейчас является зам. начальника одного из отделений,
Я считаю, что мы выполнили свою задачу и оснастили ядерным оружием нашу ПРО, притом специальным, которое может быть использовано так, чтобы не нанести существенного вреда своей территории и успешно перехватить сложные баллистические цели.
Был еще один существенный момент, когда на Западе вдруг поднялась какая-то шумиха, мол, разрабатывается некое новое специализированное изделие. Мы были готовы к адекватному ответу и быстро сумели разработать свое оружие. Юлий Борисович Харитон, который очень внимательно относился к нашей работе, написал мне даже бумагу, в которой похвалил, что мы так быстро разобрались с этим вопросом. Я этим письмом очень дорожу.
Кому-то, возможно, покажется, что наше отделение имеет узкую специализацию, но это не так. Сохраняя традиции отделений, созданных Сахаровым и Зельдовичем, сотрудники отделения могут заниматься чистой наукой, различными опытами, не связанными с тематикой ПРО. Такие работы Юрий Александрович очень приветствовал. У нас были талантливые физики-теоретики Михаил Горбатенко и Александр Пушкин, которые занимались с ним геометродинамикой — одним из направлений фундаментальной физики. Иными словами, каждый наш сотрудник — уникальный специалист, про которого можно писать отдельный материал.
Сейчас теоретическое отделение возглавляет Владимир Федорович Рыбаченко, работавший много лет заместителем Романова. Думаю, теоретическое отделение ждет хорошее научное будущее.
Наши в ЦЕРНе
В прошлом сентябре в Европейском Центре ядерных исследований (ЦЕРН) под Женевой был запущен самый большой в мире ускоритель заряженных частиц. ЦЕРН заключил договор с РФЯЦ-ВНИИЭФ, и большая группа наших специалистов, в том числе и я, приняла участие в работе над адронным коллайдером. Руководят нашей работой в этом проекте научный руководитель Института Радий Иванович Илькаев и директор ИЯРФ доктор физ.-мат. наук Валерий Тихонович Пунин, отдел которого занимается физическими составляющими.
Работая в теоретическом отделении, я вместе с математиками Александром Житником и Александром Ивановым занимался расчетным проектированием так называемого «мюонного плеча» — крупного измерительного блока для установки «Алиса» в коллайдере. Мы часто ездили в Швейцарию, регулярно выступали с докладами на ежеквартальных семинарах. Разработанный нами проект был принят ЦЕРНом. Конечно, хотелось бы принять участие и в грядущих физических экспериментах на коллайдере, что требует серьезной переквалификации наших сотрудников.
Впрочем, рассказ о ЦЕРНе приведем как пример работы, несвязанной с тематикой ПРО. Она в теоретическом отделении не планировалась и не финансировалась.
Будущее отделения
Я отмечаю этот горький казус: страны, для которой мы создавали свои изделия, уже нет, а теоретическое отделение — есть. Ядерное оружие не спасло от развала СССР. Оказывается, уничтожить державу, раздробить ее можно и без оружия.
После распада страны возникло много новых вопросов. У России есть мощный запас зарядов, и поэтому с нами считаются. Мы не собираемся использовать это оружие, но оно нужно, чтобы его не использовали другие. Главное в ядерной политике — сдерживающий фактор. Причем наша позиция всегда была такой: быть готовыми нанести ответный удар.
Сегодня тема ПРО постоянно звучит с экрана телевидения. Много говорят о сокращении. Но надо понимать, что разоружаться полностью нельзя. Мы сильны благодаря оружию. Другое дело, что страна уже другая. Надо было сохранять СССР. Иногда я чувствую горечь, что созданное нами оружие не позволило сохранить целостность страны.
Полагаю, что политика государства сейчас должна быть направлена на сохранение и развитие нашего научного потенциала, в том числе и в сфере ядерного оружия. Наш Институт имеет колоссальные наработки по разным темам. Надеюсь, что теоретическое отделение продолжит развиваться не только по прикладной тематике, но и в области фундаментальной науки.
Желаю всем сотрудникам отделения успехов, интересной тематики, новых идей и их воплощения. И, конечно, здоровья и счастья.
Елена Трусова
Фото из архива А.К.Хлебникова
