Эхо войны длиною в жизнь
Академик Международной академии по безопасности, доктор технических наук, один из создателей ядерного оружия, почетный ветеран РФЯЦ-ВНИИЭФ, ветеран атомной промышленности, участник воздушных испытаний на Новой Земле — все это Степан Григорьевич Кравченко, который проработал 49 лет в Ядерном центре, 28 из которых - заместителем главного конструктора.
В книге «Мы были в начале пути» автор
На фронт семнадцатилетний Степан попал в 1943 году. Первые годы войны он вместе с мамой, братом и сестрой жил в городке Ак-Коль (Казахстан) — наряду со сверстниками работал в колхозе. Война, естественно, ощущалась сильно. Мужчины сразу ушли воевать, и их обязанности тяжелым грузом легли на плечи мальчишек. Пришлось забыть об учебе (тогда он оканчивал десятый класс). Степан с друзьями на специальных косилках, запряженных сначала лошадьми, потом быками, косили и убирали сено, а ночью перелопачивали зерно. Никто не жаловался, у всех была одна цель — поддержать фронт. Себе же из смолотой на жерновах массы пекли лепешки.
В мае 43-го по спецнабору мальчишек отправили в Узбекистан — в летную школу.
— Подобные школы во время войны располагались на востоке — в Фергане, Джизаке. Мы ехали через Барнаул. Когда мы туда добрались, нас выстроили на платформе. Руководство озвучило требование — «Нужны младшие командиры!». Действительно, в сформированных маршевых ротах не хватало сержантского состава. Патриотизм тогда у каждого юнца был не ложный, как сейчас, а настоящий. Эшелон из тысячи человек незамедлительно сделал шаг вперед — согласны все. Из общего числа взяли только 60−70 человек, тех, кто успел закончить девятый и десятые классы, в том числе и меня. Времени на обучение не было, поэтому отобрали наиболее грамотных. В ноябре 43-го я вместе с сослуживцами находился уже на правобережье Украины. Наш полк направили в сторону, противоположную от намеченного маршрута, — к Кривому Рогу. Тогда ничего не объясняли, не комментировали решения. Нам оставалось полностью подчиниться офицерам.
Во время этого похода при минометном обстреле Степан Григорьевич был ранен. К счастью, осколком повредило лишь палец и поцарапало лоб. Тем не менее молодого человека отправили во фронтовой госпиталь. Два месяца ушло на лечение, а в мае 44-го Степан попал в отряд, который состоял из солдат от 18 до 26 лет и так называемых штрафников. (Отставших от эшелонов по приказу Сталина сразу направляли в штрафбат, лишь немногие «везунчики» попадали в подобные отряды.) Местом назначения определили город Джизак, где располагалась 11-я военно-авиационная школа пилотов.
— Мы летали на учебно-тренировочных самолетах «ЯК», готовились стать истребителями. Конечно, выполняли все фигуры высшего пилотажа — бочки, петли… Каждый из нас видел себя защитником Родины и думал, что скоро ринется в бой. Однако мечтам не суждено было сбыться, и, прервав учебу, нас направили в Балашовское училище пилотов в Славгороде на Алтае. Теперь мы изучали «Илы». Штурмовик-разведчик «ИЛ-2» считался грозой фашистов, они называли его «черной смертью». Эта машина летала низко над землей — днище было бронированным. Кроме того, она сбрасывала снаряды незаметно. Победу я встретил там же — в Славгороде.
В 1950 году мы должны были окончить учебу и стать офицерами. Но тут пришел приказ о расформировании училища. Нас стали «вербовать» в вертолетчики. Я отказался. Всю войну учился, готовился к боям, теперь и в мирное время предлагали заниматься тем же. На этом закончилась моя карьера летчика.
Степан Григорьевич вытащил из шкафа свой выходной пиджак, увешанный орденами и медалями. Награды золотом переливались в лучах солнца и издавали мелодичный звон. Фронтовик старательно «ухаживает» за ними, хотя костюм надевает сейчас редко. Особое место занимает медаль «За боевые заслуги». «За что вы получили ее?» — интересуюсь я. Преодолевая смущение, Степан Григорьевич неохотно рассказывает, что с 1943—1944 гг. он участвовал в активных боевых действиях — сначала в пехотных войсках, потом в полковой разведке. Во время очередной вылазки он с тремя товарищами и командиром взвода взял «языка». Немец оказался полезным «трофеем». Благодаря его показаниям солдаты сумели расстроить вражеские планы.
Степан Григорьевич, уйдя из училища, поступил в Ленинградский политехнический институт. После его окончания приехал на объект. По словам С. Кравченко, военное прошлое так и не оставило его. Отказавшись стать высококлассным пилотом, он думал, что никогда не услышит эхо войны. Ошибся. В Ядерном центре Степан Григорьевич стал одним из создателей ядерного оружия. Кроме того, он в составе госкомиссии принимал участие в изучении затонувшей подводной лодки «Комсомолец», которая была оснащена зарядами, изготовленными в Институте. Пришлось спускаться на батискафах «Мир» на глубину 1500 метров, чтобы удостовериться в сохранности зарядов в составе боевых частей лодки.
На вопрос, как он оценивает сегодняшнюю жизнь, Степан Григорьевич ответил откровенно:
— Я никогда не очернял, не хаял советскую власть, хотя многим и недоволен. Вся моя жизнь связана с войной — в прямом и переносном смыслах. Понятия «честь» и «достоинство» так же святы для меня и сейчас. И тогда, и теперь были люди нечистые душой. А страна одна, только в разное время — разная.
Г.Урусова
