Замок с привидениями
Впервые заколдованный замок я увидела весной 2002 года. Крошечный районный центр, одноэтажная застройка, пыльная дорога. И вдруг из-за поворота — замок! Как будто его по мановению волшебной палочки только что перенесли из Европы в глухую провинцию.
Староанглийский стиль, полная асимметрия, а главное — такое ощущение, что замок и поныне обитаем, хотя стоит пустующим с семидесятых годов, когда некая высокая комиссия признала здание «негодным к эксплуатации».
— Об этом замке ходит дурная слава, — сказал тогда мой провожатый. — Говорят, тут обитает призрак. И вообще энергетика плохая.
Я рассматривала замок из-за решетки центральных ворот и никакой «энергетики» не чувствовала. Еще тогда я решила исследовать замок изнутри, как только подвернется удобный случай.
Ждать пришлось шесть лет.
Колдовской край
Сейчас Рамонь — поселок городского типа, районный центр, расположенный в тридцати с небольшим километрах от Воронежа. А сто с лишним лет назад — глухая провинция, где дома крыли соломой.
Мало кому известно, что в конце XVII — начале XVIII века здесь существовала корабельная верфь. В 1711 году капитан В. Беринг (известный впоследствии полярный мореплаватель) принял командование построенным в Рамони военным кораблем «Таймолар» и провел его по рекам Воронежу и Дону в Азовское море.
В 1840 году в Рамони вступил в строй сахарный завод, один из старейших в Воронежской губернии. А еще здесь, в имении Шелле-Тулиновых родился Сергей Иванович Мосин — создатель знаменитой трехлинейной винтовки.
Неподалеку — село Животинное, известное поселение всевозможных колдунов. Об этом месте надо говорить особо, потому что до сих пор, несмотря на современное «научное объяснение», люди видят там загадочные огни в небе, тени, бродящие средь деревьев… Есть еще село Айдарово, куда воронежцы в здравом уме и трезвой памяти тоже не заглядывают, — здесь, по убеждению горожан, тоже живут колдуны.
Но самым магическим местом считается замок принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской…
Забытая принцесса
Евгения Максимилиановна — одна из самых любопытных и неоцененных историками представительниц Дома Романовых. Племянница Александра Второго от сестры Марии Николаевны. По отцу — герцогиня Лейхтенбергская, по матери — Великая княгиня Романова. Названа в честь деда Эжена Богарне, пасынка Наполеона и сына его любимой женщины и вдохновительницы побед Жозефины.
В 1868 году Евгения вышла замуж за принца Александра Петровича Ольденбургского, потомка датского короля Дитриха и герцога Голштинского, мецената, военного. В том же году родила сына Петра. Жила в Санкт-Петербурге.
В 1879-м Александр II пожаловал племяннице Рамонь. По одной версии, это был свадебный подарок: большое имение в живописном месте на горе, сахарный завод, охотничьи угодья. По другой, император таким поступком отдал должное уму и деловым качествам принцессы Эжен и попросил ее приложить энергию для развития юга России. На этом поприще принцесса преуспела.
Вступив на рамонскую землю, Евгения провела ревизию и сразу занялась строительством небольшой электростанции. Электричество было необходимо для развития небольшого сахарного завода, оставшегося после Шелле-Тулиновых. Занялась перестройкой самого имения. Замок был возведен за четыре года.
При Евгении о заштатной российской глубинке под названием Рамонь заговорили в Париже, Лондоне, Брюсселе. Именно там, на всемирных выставках сладостей, конфеты, произведенные сахарным заводиком Ольденбургских, завоевывали высшие награды. Четыреста видов конфет! Это весьма солидно даже для современного производства.
Сохранилась железнодорожная ветка, соединяющая Рамонь с узловой станцией Графская, проложенная в 1901 году. Ее построили специально для того, чтобы быстрее поставлять сырье и вывозить произведенные товары.
На прибыль от производства сахара Евгения возвела водонапорную башню, которая служит рамонцам по сей день, протянула водопроводы. Устроила школу, в которой учитель получал жалование в десять раз больше обычного, и больницу. Эти здания стоят и по сей день.
В книге «Россiя», изданной в 1902 году, об Ольденбургских написано: «В имении принят восьмипольный оборот, есть образцовый скот, опытное поле …, образцово устроенные больница и школа …, образцовые конюшни, конный завод и метеорологическая станция.
А за рекой, в лесной чаще, находится зверинец, в котором восстановлены в правах прежние обитатели здешних дремучих лесов — лоси и другие крупные звери и птицы».
Лесной кордон, расположенный на том месте до настоящего времени, так и называется «зверинцем».
Потенциала, который принцесса заложила в развитие Рамони, хватило на весь XX век, осталось и на XXI-й.
Проклятие замка
Казалось бы, что Ольденбургским с их деловыми качествами, благоразумием, чутьем и умом — жить да процветать. Но случилось так, что русская линия этого старинного рода пресеклась. Череда несчастий посыпалась на семью спустя несколько лет владения Рамонью.
В самом городке вам расскажут немало страшных историй о проклятии, наложенном на род Ольденбургских. Самая известная — о знахаре, исцелившем принцессу.
Итак…
Евгения Максимилиановна, проживавшая в Санкт-Петербурге, страдала кровотечениями. Болезнь проходила мучительно, и ни отечественные, ни иностранные врачи не могли ей помочь. Но какой-то оказией принцессе было передано сообщение из Воронежской области, что некий знахарь готов помочь ей при условии, что она поедет в Рамонь и будет жить там несколько лет.
Принцесса, будучи маловерующей лютеранкой, в самом деле отправилась в Рамонь и получила исцеление. Несчастная в браке, Евгения Максимилиановна привязалась к своему лекарю и вступила с ним в связь. Принц, до которого дошла молва о неверности жены, велел уничтожить знахаря. Здесь легенды расходятся. Одна утверждает, что лекарь был заживо сожжен в своем доме толпой крестьян, науськанных управляющим Рамони. Другая — что ему вбили в сердце осиновый кол.
Перед смертью знахарь проклял род русских Ольденбургских.
Проклятие исполнилось…
По последнему слову техники
Я выезжаю в Рамонь декабрьским бесснежным днем. В запасе — два фотоаппарата, диктофон и батарейки. Такая подготовка оправданна.
По моей предварительной информации, экстрасенсы, с помощью своих способностей, и физики, изучающие аномальные зоны, доказали, что в замке принцессы Ольденбургской находится сильнейшее поле отрицательной энергии. Люди падают в обмороки, здесь не живут мыши и крысы, дохнут мухи… И не только мухи. Дохнут также видеокамеры и фотоаппараты. Замок словно избавляется от любых непрошеных гостей и ко всему прочему оставляет их без фото- и видеоподтверждений. Ученые-исследователи же объясняют все эти явления тем, что пронизывающие здание энергетические фонтаны нещадно влияют на психику людей и на чувствительную аппаратуру. Так это или нет — я и хочу разобраться.
У входа в замок меня уже дожидается изрядно продрогшая Елена — моя сопровождающая, сотрудница местного краеведческого музея.
— О призраках говорить будем? — любопытствует Елена. Она хотя и замерзла на ветру, но иронии не утратила.
— О них тоже, — отвечаю я, пытаясь включить один из цифровых фотоаппаратов.
Тот любезно сообщает, что батарейки разряжены…
С третьей попытки мне удается запустить второй цифровик.
— Думаете, энергетика замка? — ехидничает Елена. — Вы, наверное, забыли аккумуляторы зарядить.
Сюрприз, который мне преподнес второй фотоаппарат, я обнаружила только дома…
— Итак, мы на парадной лестнице, — начинает экскурсию мой гид.
Внутри замка холоднее, чем на улице. Стены метровой толщины создают эффект холодильника. Через десять минут я жалею, что не надела валенки и тулуп.
Но как же здесь красиво! Многое сохранилось со времен Евгении Максимилиановны: входные двери из мореного дуба, рамы и подоконники (кстати, шпингалеты на окнах — современной конструкции!), лестница в два поворота, ведущая на второй этаж.
Это — «умный дом». Замок строили по самым передовым технологиям конца девятнадцатого века и самым древним, проверенным веками. Основной материал — «пяточный» кирпич. Со всей губернии на строительство пригоняли женщин, которые пятками вбивали в кирпичные формы глину с добавками. Внешней реконструкции замка не было, а выглядит он — как пряничный домик, новый и аппетитный.
Помещения обогревались системой дымоходов, проложенных в стенах. В подвале сохранились остатки печи, рассмотреть которые можно только с фонарем — в замке пока нет освещения.
Сразу при входе — камин, который топили только дровами фруктовых деревьев, для приятного аромата. Камин сейчас забит досками — вандалы уже сбили с него несколько керамических плиток.
На первом этаже — чайная и гостиная, на втором — бальная зала, комната принца, бильярдная, библиотека. В покоях принцессы — душевая кабина! Вернее то, что от нее осталось — керамическая плитка.
На третьем этаже — комнаты прислуги, куда ведет отдельная лестница.
Наконец мы спускаемся в подвал: осматриваем уцелевшие кованые решетки. Здесь же, в полутьме, Елена рассказывает мне еще одну легенду:
— В начале двадцатого века в Рамонь приезжали представители Императорской фамилии. Охотились на волков, которых здесь было в изобилии. Однажды, ожидая приезда Михаила Александровича Романова, принцесса отправила одну из служанок на башню замка, чтобы она, увидев кавалькаду, подала знак. Была лютая зима. Девушка простыла и тяжело заболела. Евгения Максимилиановна сама ухаживала за умирающей и перед смертью просила у нее прощения за необдуманный поступок. Но девушка не простила. С той поры принцесса не любила спускаться в этот подвал, где был винный погреб. Ей виделась здесь умершая девушка.
— Красиво. А главное, логично, — я пытаюсь съязвить.
— Она и сейчас здесь, — ледяным тоном произносит Елена. — Прямо за вашей спиной.
Елена Трусова
Фото автора
Саров — Рамонь — Саров
Окончание в следующем номере
