Когда смешным людям не до смеха
15 ноября на сцене ЦКиД ВНИИЭФ прошел концерт юмористов-сатириков Лиона Измайлова и Анатолия Трушкина.
Зал был полон, хотя публике в этот вечер пришлось нелегко — в городе проходило еще одно крупное мероприятие, и бомонд рассчитывал после первого отделения покинуть ЦКиД и направиться во Дворец молодежи, где одна известная торговая фирма Сарова проводила корпоратив также с участием московских звезд. Однако организатор этого концерта предусмотрел отток зрителей, и второе отделение отдал Анатолию Трушкину. Уйти от юмористических монологов Анатолия Васильевича зрители не захотели… А за кулисами два сатирика ехидно выясняли между собой: кто у кого сегодня на разогреве?
Пока Лион Моисеевич заводил саровскую публику, Анатолий Трушкин отвечал на вопросы прессы. Но разговор получился совсем не смешной.
— Анатолий Васильевич, не кажется ли Вам, что сейчас у сатириков с темами, мягко говоря, негусто? Ушла политическая, бытовая сатира, остались только вечные отношения жены-мужа-тещи.
— Можно поправить? Политическая сатира не ушла. Ее ушли. Все, нет ее! Я как-то выступал на одной из радиостанций в прямом эфире года полтора тому назад, и мне сказали там: «Трушкин — сатирик? Трушкин — юморист, и только!» А откуда им знать, что я сатирик, если они не ходят на мои выступления? Сатирические программы сейчас закрыли, чтобы народ не волновать. И не такие уж они были антиправительственные, не такие уж острые, и все же. И в этом ошибка. Помните, как сказала Екатерина Великая: «Надо высмеивать не людей, а нравы!»? Что изменилось с тех времен? Надо высмеивать нравы, надо. Но — негде. Эфиры для этого жанра закрыты: и телевизионные, и радийные.
— Получается, что времена цензуры вернулись?
— Никакой цензуры! Что вы! Можете писать острую сатиру сколько хотите. Только не будет у тебя эфира. Или будет, но не такой, как ты хотел.
Вы поймите: сегодня основная цель, которую ставят себе многие каналы, радиостанции, печатные СМИ, — развлекать. И нет цели показать жизнь так, чтобы можно было задуматься о чем-то высоком, вечном, грустно улыбнуться. Вы вспомните два великих рассказа Чехова «Злоумышленник» и «Хамелеон». Вот «Хамелеон» — вроде как юмор, но сколько в нем социального! И наша русская жизнь — такая нескладная — целая панорама! Но кому нужен «Хамелеон»?
Вот и вянут уши у интеллигентных людей. Потому что широкая публика не желает конфет, а желает простой картошки, без изысков. Даже не картошки, а что-нибудь эдакого, с душком. При том юмористический народ — писатели, артисты — они тоже хотят жить, а некоторые — хорошо жить, поэтому готовы предлагать публике то, что она желает слышать.
— А Вы себя из этого списка исключаете?
— Не совсем, если честно. Но я бы не сказал, что пошел на поводу у двусмысленности. У меня есть рассказ о том, как муж и жена торгуются в постели. Но это не про секс, а про то, как рыночные отношения проникли даже в святая святых супружеской жизни, в самое интимное. Писал я эту сценку без пошлостей, и стараюсь держаться этой линии.
Тем временем в гримерке появился Лион Измайлов с непроницаемым лицом. Как будто не первое отделение отработал, а только что приехал. Впрочем, хватило одного вопроса, чтобы Лион Моисеевич разволновался.
— Первый раз Вы приехали в Саров почти пятнадцать лет назад…
— … Как пятнадцать?! Да вы что?!
— … собственно, хотела спросить, что изменилось в Вашей жизни за эти годы?
— Подождите-подождите… Почти пятнадцать лет!
— Лион Моисеевич, Вы уж так не расстраивайтесь…
— Да много чего было. Во-первых, за эти пятнадцать лет я стал на пятнадцать лет старше. Во-вторых, как писал юмор — так и пишу. Как выступал — так и выступаю. Единственное, что изменилось, — телеканал, с которым я сотрудничаю. В те времена я вел одну программу, ушел в другую, сейчас на телеканале «Россия» веду проект «Измайловский парк». Книги издал. Концертов много… К вам вот снова заехал… Но пятнадцать лет!
— Не возникло ли за эти пятнадцать лет ощущение, что раньше небо было голубее и трава зеленее?
— Точно не возникло. Мне нравится то время, которое есть. Сейчас. Жить стало свободнее. Творческого простора больше. Потому что я пишу на темы, на которые шутит весь мир. В Советском Союзе нельзя было на них шутить, а потом стало можно. И эти темы обозначил еще Фрейд. Он сказал, что смех возникает по трем пунктам: передница, задница и правительство. Не стало Советского Союза, и мы перестали шутить на темы нехватки колбасы, очередей, еще перестали бороться с домоуправами. Вы по этим темам скучаете?
— Зато возникли другие темы. Скажем, мировой финансовый кризис. Вам не смешно?
— Мне? Нет. Не смешно. У меня доходы упали. Если у вас упадут, вам тоже будет не смешно.
— Мне казалось, что Вы уже можете позволить себе работать ради удовольствия.
— Я всегда работаю с удовольствием. Если нет удовольствия от того, что ты делаешь, лучше не выходить на сцену. Но получать удовольствие бесплатно я не готов…
Елена Трусова
Фото Елены Максимкиной
