Владимир Жигалов: «мы вошли в другой мир»

В наши дни достижения науки, даже весьма значительные, большинство людей оценивает с позиций потребителя: а что мне это открытие или изобретение даст? При таком прагматизме внедрение научного результата не менее значимо, чем сам результат. Но дело внедрения год от года становится всё более сложным. Нужны настоящие специалисты, а им — по-настоящему хорошие условия, создать которые призваны особые структуры — технопарки.

Технопарк, который уже год работает рядом с Саровом, вызывает постоянный интерес наших читателей. На какой стадии реализация этого большого проекта? Об этом мы беседовали с руководителем технопарка, заместителем директора ВНИИЭФ по инвестиционной политике В. И. Жигаловым.

— Владимир Иванович, что такое технопарк сегодня?

— Наш технопарк, как вам известно, существует совсем недолго. К сегодняшнему дню организовали первую очередь, освоили 2,5 га, построили ряд зданий… Есть план развития технопарка, по которому мы движемся. В декабре началось строительство основного здания, привлекли для этого инвестиций на 300 с лишним миллионов рублей. Очень хорошо. Проводим еще ряд мероприятий по строительству объектов инфраструктуры. Некоторые фирмы начали, наконец, проявлять к нам интерес, мы получаем предложения от них. Мы знаем, как будем привлекать компании; знаем, что приблизительно в 2010 году, когда будет построено основное здание, будет более значительный рост, чем сегодня. Никто из тех, кто задумывал технопарк, не обещал сразу золотых гор. Этот проект — не панацея от всех бед, не лекарство от всех болезней. Это один из путей решения проблем ВНИИЭФ.

Только редкой безграмотности человек думает, что нечто подобное технопарку можно сделать мгновенно. Вложенный рубль начинает работать через три года — для того, чтобы налоговая база была, рабочие места возникали. Всё, чем мы занимаемся в технопарке — это долгосрочные проекты, а долгосрочный проект требует для осуществления не менее десяти лет. Вот и будет все развиваться постепенно, ничего не возникнет скачком. Скачком можно взорвать, разрушить, это у нас уже было. Нам желательно жить на длинном, монотонном отрезке постоянного роста.

— Стало известно, что администрация Сарова также намерена привлекать в город предприятия и фирмы, которые могут освоить выпуск наукоёмких разработок ВНИИЭФ. Нет ли здесь опасной для технопарка конкуренции?

— Нет. Я всегда приветствую начинания, связанные с привлечением коммерческих партнеров в город. Скажем, совсем недавно велись переговоры по созданию новых производств на заводе «Авангард». Но нужно понимать, что у ЗАТО есть своя специфика. Закон, например, подразумевает отсутствие собственности на землю для предприятий, многие другие ограничения. По этим и по ряду других причин далеко не все предприниматели, инвесторы хотят работать в закрытой зоне. Именно поэтому для реализации наработок ВНИИЭФ и создаётся технопарк, как один из инструментов, помогающих это сделать. Мы это постоянно акцентируем, проводя презентации технопарка на самых разных уровнях. То есть технопарк — площадка для коммерциализации продукта ВНИИЭФ.

Нужно иметь в виду, что у каждого солидного научно-исследовательского учреждения есть технопарк, решающий именно задачу привлечения людей, инвестиций. В Стэнфордском университете технопарк открыт еще в 1965 году. В технопарке Кембриджского университета сегодня работают около 560 компаний. Там развиваются современные технологии, университетские профессора участвуют в этой деятельности.

Вот и нам пришла пора уходить от «забора». Пусть забор стоит, чтобы бандиты не заходили, но в экономическом плане он невыгоден.

— То есть на самом деле проблема не в том, что город отвлечёт какие-то фирмы от участия в технопарке, а в том, чтобы вообще привлечь их к нашим разработкам?

— Скажем ещё раз, зачем во ВНИИЭФ создаётся технопарк. Для того, чтобы мы получали значительное количество гражданских заказов, чтобы мы могли сотрудничать с предприятиями. Как это сделать в современных условиях при закрытости нашего Института? Мы же не можем кому-то кусок ВНИИЭФ отдать. ВНИИЭФ — это федеральная собственность, запрещенная к приватизации. Мы не можем акционироваться и не можем еще много чего. Но мы можем создать другие инструменты реализации наших наработок. Вот мы их и создаём. Можно сказать, сегодня у нас они в полную силу ещё не заработали. Ну, а в городе есть серьезные предприятия? Покажите!

— Как в таком случае сложатся отношения с городом?

— Какие у нас перспективы совместной работы? Те же самые: привлечение инвесторов, поиск рынков сбыта, сотрудничество с крупными компаниями — такими, как Газпром, Роснефть, Российские железные дороги, Норникель, энергетические компании — с теми, кто крепко на ногах стоит. Если какая-то фирма захочет прийти именно в город по каким-либо причинам, если кого-то прельстят почти бесплатные помещения, которые будут давать внутри города, — прекрасно. Я здесь не вижу антагонизма между городом и технопарком. Но ведь не удастся всех затащить в ЗАТО, потому что большинство не пойдёт в закрытую зону. Для этого надо создавать здесь привлекательную ситуацию. Давайте признаем: пока этого нет. Многим молодым работать негде, они сегодня уезжают. Другие не хотят работать во ВНИИЭФ из-за секретности и по другим известным причинам. Возрастает конкуренция со стороны «внешнего мира». Все стараются быть привлекательными, все говорят: «Приходите к нам». Хотя бы такая деталь — строится технопарк в Нижнем Новгороде. Да и во многих других местах они возникают. Если мы не будем конкурентоспособны, зачем здесь жить-то? Зарплата будет низкая, «колючка» никого не спасает от криминала. Все конкурентные преимущества, которые давала проволока, скажем, в 1996 году, в 2006 уже исчезли. Мы вошли в другой мир.

— Какую помощь в работе вам оказывают внешние организации? Насколько они надежные партнеры?

— Мы коммерческое предприятие, нам никто не должен помогать. Мы убеждаем в правильности наших решений депутатов областного Законодательного собрания. Существует программа развития технопарка, Нижегородская область вкладывает в её реализацию деньги регулярно, каждый год. Это очень важно для нас. Но никто не будет и не должен нам помогать в привычном смысле этого слова. Мы должны всё сделать сами. Конечно, нужна моральная поддержка со стороны Росатома. Ничего не получится и без поддержки руководства РФЯЦ-ВНИИЭФ — это было понятно с самого начала, так как будет использоваться технологический потенциал Ядерного центра.

Сейчас единственный технопарк в Росатоме — наш, саровский. Технопарк, где есть концепции развития, которые реализуются на деле, есть уже работающие компании, а не просто разговоры. И сейчас нам надо наращивать эту динамику.

В России, честно говоря, технопарков такого уровня пока нет. Можно посмотреть на зарубежный опыт. Вот, например, в итальянском технопарке, который мы считаем аналогом нашего (он тоже создан при институте теоретической и математической физики) освоенная площадь — приблизительно 50 га, но он существует около 20 лет… До технопарка в Кембридже, действующего 25 лет, где работают крупные научные центры мирового уровня, нам далеко.

Подчеркну: технопарк — это не социальный проект. Это не помощь безработным, инвалидам и т. д. Это коммерческая, самоокупаемая структура. ВНИИЭФ и Росатом не помогают деньгами и не собираются помогать. И задача, которую мне ставил директор, — создать технопарк без вложений Института и Росатома. Мы не собственники, и Федеральный ядерный центр не собственник технопарка. ВНИИЭФ должен использовать его как инструмент, который находится рядом, для того, чтобы получать заказы, увеличить финансирование. Но еще раз напоминаю: создание технопарка — это не скачкообразный процесс, как и любой другой — как и привлечение инвестиций в город (это будет длительный процесс, если он удастся), как развитие гражданских производств внутри ВНИИЭФ… И ни один из этих процессов не заменит другой.

 — Что Вы можете сказать о жизни предприятий, уже работающих в технопарке?

— Каждое такое предприятие независимо. Они не спрашивают нас, как жить. А мы создаем для них привлекательные условия. Я не могу и не имею права подробно рассказывать их коммерческие планы — это их дело. Но в технопарке работают 15 предприятий разного калибра. На мой взгляд, они достаточно серьезно растут. Захотят ли они освещать свою деятельность, я не знаю.

Для себя мы поставили планку, что через некоторое время, через 3−4 года, мы должны иметь примерно 80 предприятий. Технопарк и все компании, которые там будут работать — самоокупаемые, коммерческие структуры. Муниципалитет по закону не имеет права ничего им давать. Зачем они к нам приходят? Их интересует сотрудничество с Федеральным ядерным центром. Если мы сами эффективны, не развалились и имеем потенциал, то этим и будем привлекать потенциальных партнёров.

— А как воспринимают идею технопарка работники ВНИИЭФ?

— Я перед выборами обошел все наши крупные подразделения. Это были двухчасовые беседы. Народ хорошо относится к технопарку. Люди говорят: «Да, надо делать». Большинство понимает, что детям работать негде, и они уезжают. А порядок будет — при сильной власти всегда можно порядок навести. Сильная научно-техническая коалиция может решить что угодно. Если люди будут уезжать от нас, это плохой фактор, а если приезжать — наоборот. Вот мы сейчас агитируем нескольких докторов наук, чтобы они приехали и тянули у нас некоторые направления. Это хорошо. Вот какой здесь критерий: приходят ли к нам интересные предприятия, интересные люди. Чтобы это обеспечить, нужны усилия и руководства ВНИИЭФ, и руководства города. Надо договариваться и создавать достойные условия каждому, кто способен сюда что-то принести.

Беседовали В. Тарасов, Н. Юрьева