Ученый, инженер, изобретатель
6 апреля 2007 года исполнилось бы 80 лет Юрию Михайловичу Хирному, одному из старейших ветеранов КБ-11 (ВНИИЭФ), стоявшему у истоков создания и становления во ВНИИЭФ ядерно-физических исследований — важнейшего направления научно-технической работы на предприятии, созданном для разработки ядерного оружия. Юрий Михайлович трудился во ВНИИЭФ более 50 лет.
Придя в Институт в годы, когда атомной отраслью руководил Игорь Васильевич Курчатов, а у руля ВНИИЭФ были «отцы-основатели» — Павел Михайлович Зернов, Юлий Борисович Харитон, Кирилл Иванович Щелкин — Юрий Михайлович оставался в строю до неожиданного ухода из жизни 11 февраля 2004 года.
Юрий Михайлович Хирный был направлен во ВНИИЭФ после окончания Московского энергетического института в 1950 году, в дни бурного роста Института, после успешного испытания первых атомных зарядов и перехода к разработке термоядерного оружия, когда был начат отбор во ВНИИЭФ лучших студентов ведущих вузов страны. «Крестным отцом» Хирного стал Самвел Григорьевич Кочарянц, читавший лекции на наиболее сложном и престижном электротехническом факультете МЭИ. Сам «инженер от Бога», Кочарянц приметил искру Божию в одаренном студенте и отобрал его для работы на уникальном предприятии, на которое направили его самого.
Зачисленный по прибытии в штат КБ, Юрий Михайлович вскоре перешел в отдел экспериментальной ядерной физики — один из немногочисленных поначалу ростков, из которых со временем выросло могучее, ветвистое дерево нынешнего громадного ВНИИЭФ.
Перед ядерно-физическим отделом, как и перед отделами и лабораториями других направлений, входивших в научно-исследовательский сектор (НИС, которым руководил Щелкин), была поставлена задача экспериментально обосновать теоретические идеи, методы расчета, а также технические решения, заложенные в конструкцию зарядов. Роль и ответственность исследований научных отделов НИС существенно возросла с переходом к созданию водородных зарядов, намного более сложных по идеологии, конструкторским решениям, технологии изготовления, чем «обычный» атомный заряд. Если при всей ограниченности имевшейся информации о делении ядер ее оказалось достаточно, чтобы рассчитать «обычный» заряд, то необходимых для расчета водородного заряда, данных о термоядерных реакциях, участвующих в работе заряда, либо не было вообще, либо они были недостоверны. Получение необходимых данных стало для ядерщиков одной из приоритетных задач. Поэтому на рубеже 40−50-х годов руководство ВНИИЭФ приняло решение создать лабораторию электростатических ускорителей заряженных частиц (ее возглавил кандидат наук А.В.Алмазов), несколько позднее она вошла в ядерно-физический отдел.
С первых дней существования лаборатории Юрий Михайлович стал (и остался на все последующие годы) одним из ее ведущих сотрудников.
Невозможно переоценить роль Хирного и группы физиков и инженеров, которой он руководил в строительстве все более совершенных ускорителей (прежде всего — в создании для них оригинальных по принципам и техническому исполнению источников ионов) — от созданных в 50-е годы ускорителей ЭТ-2, ЭТ-5 до построенного позднее ЭТ-15, долгие годы не имевшего аналогов в отечественных лабораториях.
На этих электрофизических установках не только были выполнены первоклассные «профильные» измерения ядерных испытаний, но был проведен и большой объем многопараметровых измерений характеристик ядра и ядерных процессов, имеющих первостепенный интерес для теории ядра, в том числе для обоснования и уточнения моделей ядер. «Константные» ядерно-физические измерения по планам ВНИИЭФ постоянно сочетались с разработкой методик и решением «ядерно-технологических» задач, с получением результатов и рекомендаций, использовавшихся в новых технологиях при создании изделий.
Неоспорима заслуга Юрия Михайловича в создании самого современного технико-экспериментального комплекса, не только ставшего органическим дополнением комплекса других крупных экспериментальных установок, созданных в секторе 4 для решения задач, связанных с зарядостроением (реакторы, гамма-графический комплекс и др.), но и обеспечившего уникальные возможности получения «фундаментальной», академической информации о свойствах ядер. В результате экспериментаторы-ядерщики ВНИИЭФ приобрели высочайший авторитет в институтах АН СССР и западных лабораториях, обусловивший, вместе с другими достижениями Института, и сегодняшний престиж ВНИИЭФ как центра мировой науки, способного ставить и решать широкий круг задач, выдвигаемых наукой и практикой.
Поразительной была широта интересов Юрия Михайловича, его любопытство к фактам и явлениям: шаровая молния, сверхпроводимость, холодный термоядерный синтез, теория Козырева о превращении времени в энергию и многое, многое другое. Исследования взаимодействия ионов с поверхностью металлов (проводившиеся при создании источников отрицательных ионов для тандемных электростатических генераторов) привели Юрия Михайловича к обнаружению эффекта возникновения аномальной коррозионной стойкости металлов, облученных ионами гелия. По инициативе нескольких московских институтов АН СССР, занимавшихся проблемами близкого (и не очень — например, исследованиями лунного грунта) направления и узнавших о работах Хирного была подана заявка и получен патент на научное открытие, и одной из главных фигур в списке авторов стал Юрий Михайлович. Открытие стало первым (и до настоящего времени остается одним из трех) открытием во ВНИИЭФ, где зарегистрированы и внедрены многие десятки и даже сотни изобретений (в том числе ряд свидетельств и патентов на изобретения принадлежит и Юрию Михайловичу Хирному).
К сожалению, созданный Юрием Михайловичем задел для реализации на этой основе прикладных работ по основному профилю ВНИИЭФ (повышению эффективности ряда целевых разработок, в частности — для повышения стойкости и надежности изделий) остался, по существу, нереализованным — так же, как не была завершена его докторская диссертация.
Во ВНИИЭФ неоднократно обсуждали (и достигалась предварительная договоренность с руководством) вопрос о выдвижении на Государственную премию комплекса выполненных в секторе 4 экспериментальных работ по ядерной физике. Однако на завершающем этапе, как правило, получали приоритет работы по созданию конкретных образцов оружия.
Для Юрия Михайловича характерным было совмещать основную научную работу с самым активным участием в общественной жизни отдела и сектора, а также с выполнением научно-административных обязанностей. Хирный — многолетний председатель производственной комиссии сектора, член многих комиссий предприятия, председатель комиссии министерства, в течение 30 лет — секретарь научно-технического совета сектора 4 — одного из наиболее крупных, разноплановых по тематике и сложных по применяемой технике подразделений ВНИИЭФ.
Юрий Михайлович принадлежал к поколению, которое чуть «опоздало» на войну, но вступило во взрослую жизнь вместе с поколением, участвовавшим в Великой Отечественной. Юрий Михайлович посещал в Институте лекции вместе со студентами, каждый второй из которых был в форме со следами недавно споротых фронтовых погон. Студенческое братство, как губка, впитывало извечные идеалы добра и справедливости, лежавшие в основе общественного жизнеустройства, несмотря на все бытовавшие ошибки, заблуждения, отступления от провозглашенных норм — и принимало непреложно принципы, дух, атмосферу дружбы, взаимопомощи, коллективизма. Страна, только что вышедшая из страшной войны, восстанавливала разрушенное фашистами хозяйство, готовясь к новому рывку, и студенчество готовилось к жизни и работе с полной самоотдачей.
Полученные в юности убеждения Юрий Михайлович сохранил на всю жизнь. Увы, сегодня видно, что не все выдержали этот экзамен.
Строка из подготовленной в свое время характеристики на
Юрий Михайлович был разносторонней яркой личностью. Очень любил музыку, увлекался классической музыкой и джазом. Прекрасно играл на скрипке, а в джазе — еще на трубе и саксофоне. Любил художественную и научную литературу. Несмотря на трудности, в те годы собрал неплохую библиотеку. Был страстным автолюбителем.
Одним из первых в городе купил в 1956 году автомашину — маленький «Москвич» (потом были «Победа» и «Жигули»). С семьей и друзьями на двух-трех машинах объездил всю Прибалтику, Крым, Кавказ, Белоруссию, Украину. Дружной компанией с семьей путешествовал на байдарках по Мокше в разлив и летом, по Пре, Неруссе, Керженцу…
С детства любил рыбалку. И летом с большой компанией выезжал на Мокшу. С увлечением рыбачил и кормил всех рыбой. Всегда что-нибудь придумывал.
Однажды сидим вечером на высоком берегу Мокши у костра, ужинаем и вдруг видим: внизу в воде загорелись огоньки. Мы зачарованно смотрели, удивлялись, что это, потом догадались, что это очередной Юрин сюрприз.
Он много работал дома. Иногда ночью просыпался и что-то записывал. Говорил, что во сне приходят гениальные мысли, надо только запомнить и записать.
В свободное время то увлекался фотографией, то снимал любительское кино, то бегал, то увлекся огородом. Зимой — обязательно лыжи. Детей научил ходить на лыжах с раннего детства, а когда чуть подросли, брал рюкзак, чай в термосе, фрукты и… до Филипповки. Летом — ежедневное плавание на Протяжке. Дети научились плавать с трех лет.
А когда появились внуки — все свободное время им. Сумел воспитать у них любовь к физике, математике, музыке и литературе.
Г. Антропов, начальник отдела экспериментальной ядерной физики
В 1974—1996 гг.
