Новогодние истории

Мы были добрее?

Один знакомый художник рассказал мне, как демобилизовавшись из армии, праздновал Новый год в Свердловске-45 (ныне город Лесной). Дело было еще в прошлом веке. После встречи с друзьями прилично навеселе он оказался у Дворца культуры. Здание похоже на наш ДК, как брат-близнец. Слева от Дворца культуры была залита горка. Развеселая компания, которой он попался на глаза, схватила и с радостными воплями потащила его на горку. Там бедолагу расстелили вместо коврика, все расселись и покатились вниз. Вырваться он был не в состоянии. Сколько времени шла забава, не помнит. Знает только, что отбили его у гуляк друзья, проходившие мимо. Удивительно, — вспоминает, — я носил тогда очки, так вот, несмотря на все мои приключения в ту новогоднюю ночь, они оказались целы.

Непридуманная армейская

1 января в казарму явился пьяный начштаба батальона. По его команде солдат в одних гимнастерках и ушанках, без шинелей, выгнали на 25-градусный мороз, где они два часа маршировали и пели.

— Были обморожения? — интересуюсь.

— Нет, на нас под гимнастерками было теплое белье. И добавил, вспомнив начштаба: «Сволочь!»

Всюду жизнь

Дело было 31 декабря 1994 года. У станции метро Ольга встретила своего сокурсника (и будущего мужа) в шикарном костюме Деда Мороза. Денег у них не было ни копейки. Решили подработать в качестве Деда Мороза и Снегурочки.

— Представляю, как мы выглядели со стороны: на мне была немыслимого розового цвета вывернутая мехом наружу шуба, перелицованная из тулупа, в котором отец ездил на полигоны. Правда, настоящая коса свешивалась ниже пояса. Не смущаясь, мы повесили на шею Володе картонку, предлагая желающим поздравить их детей с праздником прямо сегодня. Прохожие отнеслись к нам благожелательно, надпись на картонке, правда, читали не все, поэтому нам охотно подавали… милостыню, фрукты, продукты. И все-таки мы набрали одиннадцать заказов. Поздравлять пришлось детей из самых разных социальных слоев. Были и маленькие новые русские, вот когда нам пригодилось знание английского: держась за гувернанток, они бойко читали нам стихи на English. Закончив работу, мы пошли дворами-колодцами к центру, рассчитывая попасть на Невский. В очередной подворотне от стены отделилась какая-то жуткая фигура в лохмотьях. Полупьяная женщина попросила нас пойти и поздравить ее ребенка, протягивая сомнительную игрушку. Не знаю, почему мы согласились. Но мы вошли за ней в дверь в стене (до революции там, наверное, размещалась дворницкая). Помещение, в которое мы попали, напоминало полупритон-получто-то. Нас встретил низкорослый щуплый пацан лет 14. К пьяной матери он давно привык, но шикарный Дед Мороз!.. У мальчика был шок, он плакал, как трехлетний малыш, и приговаривал: «Я все равно знал, что Дед Мороз бывает!». Мы угостили его добытыми фруктами и ушли совершенно потрясенные.

Незабываемое дежурство

На втором курсе Педиатрического института я подрабатывала в больнице Раухвруса, расположенной недалеко от Московского вокзала, рядом с Большим Октябрьским концертным залом. Здание было построено в 19 веке, с арочными сводами и размахом, присущим нашим предкам. Для понимания: оно было рассчитано на 80 коек, а в советское время в нем размещалось 600 детей.

Естественно, мне выпало дежурить 31 декабря. В отделении челюстно-лицевой хирургии в тот день по графику, кроме меня, дежурили врач-интерн, медсестра, две санитарки и буфетчица. Санитарки и буфетчица напились и не вышли, медсестра, узнав об этом, написала административный. Короче, на работу вышли мы с молодым интерном. В отделении было 32 ребенка, но так как их накормили какой-то некачественной кашей, случилось страшное: у детей началась дизентерия. Заболевших пациентов одного за другим переводили в инфекционное отделение, в отделении осталось 8 детей. Ночью ждали какую-то страшную комиссию, мне велели срочно продезинфицировать отделение. Я взяла в руки швабру, и началось: полы, стены — вся эта немыслимая кубатура! В это время интерн был в операционной. Почему-то в праздники люди особенно часто ломают челюсти и носы. Вышел он из-за операционной в три часа ночи. Подходит ко мне, а я, полуодетая, продолжаю махать тряпкой. «Давай праздновать», — говорит. Я, не останавливаясь, объясняю ситуацию. Он молча раздевается, берет в руки швабру, и мы работаем бок о бок до семи часов утра. Утром пришедший персонал застал нас полуодетых с тряпками в руках. Что тут началось! Они решили, что мы допраздновались, но когда все выяснилось, нас накормили праздничными салатами, которые люди принесли с собой из дома, и дали по трое суток отгулов — комиссия осталась нашей работой довольна. (Новогодними воспоминаниями поделилась О.И.Виллер)

У нас был аукцион

Радиохимики в отделе Валентины Романовны Негиной были очень дружными. Новый год праздновали в Доме ученых. Один наш сотрудник, инженер-химик Ю. Соколов хорошо рисовал. Валю Разину изобразил танцующей на столе, приклеив фотографию на место головы. А меня — Венерой Милосской. Потом эти «произведения искусства» продавались с аукциона. Вырученные деньги шли на общий стол. Было очень весело.

(Из рассказа Л.С. Чикишевой)

Студенческая

Мы были студентами ХАИ, жили на втором этаже в комнате на восемь человек — здание, кажется, от Института благородных девиц досталось. Дружили с соседками с третьего этажа. Пригласили их встречать Новый год. Подготовку начали заранее: собирали копейки в бутылку, время пришло, подсчитали — 14 рублей 30 копеек, решили купить коньяк. В магазине очередь, продавщица кричит: «Не выпендривайтесь, у меня народ, когда я все это буду считать?» Мы, молодые максималисты, начали качать права, потребовали заведующего. Он вышел, невозмутимый, положил нашу мелочь на весы — кило 430 граммов, каждая копейка весила один грамм. Вот так запросто и была решена наша проблема.

Елочка у нас в общаге стояла на тумбочке. Гирлянду закоротило, деревце вспыхнуло в одну секунду. Хорошо, что не растерялся парень, который спал рядом: накрыл нашу елку своим одеялом. Правда, иголок на ней уже не было.

Пить решили сухое вино. На Благовещенском базаре его было полно — грузины продавали. Купили, пошли освящать в собор. Сняли шапки, как положено, потоптались-потоптались с бутылками, решили — хватит, и ушли. А потом один из наших, перепутав с вином по цвету растительное масло, выпил залпом полстакана, оставшиеся от салатов. Всю ночь, бедняга, маялся. (Воспоминаниями делился П. Гальченко)

Подготовила Ольга Загускина