Система образования в Сарове

Пока горожане ломают головы, стараясь как можно лучше подготовиться к Новому году, Управление образования, депутаты, администрация и педагогическая общественность обсуждают концепцию и программу развития образовательной системы города Сарова до 2010 года. Продираясь через 70-страничный документ, выданный мне в редакции в электронном виде, честно пыталась понять, как он возник и кто автор. Неужели в саровском бюджете появились лишние деньги, которые власти собираются потратить на образование?

Ответы на эти вопросы удалось обнаружить в тексте самого документа: «недостающие для школы средства бесполезно искать в бюджете. Их нужно взять у общества. У общества эти деньги есть, и их много». Продолжаю цитировать: «у нас все ещё большинство населения хочет получить от учителя услуг на 30 тыс. руб. в месяц в обмен на его зарплату в 3 тыс. руб. Free education (бесплатное образование) — часть сверхживучей идеологии плановых распределителей.

Если родитель покупает сегодня вторую квартиру, иномарку, любые товары длительного пользования, туры в Грецию и Израиль, инвестирует на фондовой бирже и одновременно считает, что инвестировать в его детей должен в нынешней пока бюджетно-недееспособной России городской бюджет, то это больной родитель в больном обществе. Тогда мы должны начать работу с родителями, что заодно поможет и лечению общества. Этот родитель болен советской болезнью государственного патернализма, которая держит его в убеждении, что все его социальные потребности должен обеспечивать бюджет».

Лично меня возмутили демагогические рассуждения авторов концепции: «Мудрый саровчанин (туляк, рязанец и т. д.) также поймет, что наши записи в Конституции России принимались тогда, когда любой, вычеркнувший из неё бесплатное образование, становился политическим покойником. А ведь не случайно Президент России все время говорит не о бесплатности, а о доступности образования! Если мы поймем вынужденный популизм конституционной записи и объективную историческую ограниченность бюджета, то мы сможем без демагогии и конфликтов включить родительские средства в решение проблем образования. Для этого нужна нормативная база, которая позволила бы сделать это легально, на основе составленных и утвержденных смет, с расходами, контролируемыми казначейством, с правилами, делающими для родителей прозрачной всю картину спонсирования ими школы».

А после знакомства с автором документа — Т. К. Потаповой — и ее ссылок на поддержку первых лиц города и вовсе возникло ощущение, что, не обсуждая ничего с «родителями-люмпенами» (термин из концепции), подмахнут где-нибудь в кулуарах власть предержащие документик, и ого! Будем мы с вами раскошеливаться на наши саровские школы.

«От того, как мы отнесемся к развитию образовательной системы, во многом зависит качество городской среды, городские стандарты качества жизни. Эта система может быть просто одной из городских систем, а может быть одним из сравнительных преимуществ городской общественной экономики», — красиво изложено, не правда ли? Цели, естественно, провозглашаются самые что ни на есть благие: преодоление стагнации образовательной системы или уже достаточно давней тенденции ухудшения ряда её показателей. Эти цели можно и нужно совмещать с целями реформирования. Когда в Доме учителя г-же Потаповой попытались объяснить, что с образованием в Сарове все не так уж и плохо, она неожиданно парировала: задумайтесь, почему ваш проект технопарка не попал в число тех, которым будет оказана господдержка. В концепции я обнаружила еще один пассаж на эту тему: «Саров — очевидный кандидат на создание здесь особой экономической зоны. Причем её создание — не событие следующего десятилетия, а ближайших лет». Словом, наши болевые точки и несбывшиеся ожидания авторами концепции были добросовестно изучены.

Но вот тут мы добираемся до главного и понимаем, ради чего все затеяно: «поиск вузовских партнеров будет совершенно необходим. Нижегородский филиал государственного университета Высшая школа экономики мог бы стать партнером саровской образовательной системы. Однако для этого необходимо создание устойчивой нормативной базы таких отношений, включая принятие Программы развития». Как я поняла, стоит нам сказать: платить готовы — и они придут.

Будут ли возражать против предлагаемой концепции учреждения образования, которым прямо объяснили, что с помощью 30-тысячной зарплаты предполагают возродить «пассионарность и самоотверженое служение» профессии, усладили слух пассажами, вроде: «А что дали школам, чтобы хоть как-то компенсировать их перевод в 1992 г. на „блокадно-ленинградский“ рацион? Пожалуй, лишь полувиртуальное право на платные дополнительные образовательные услуги, оплата которых очень часто оценивается агрессивными люмпен-родителями и начальниками как „поборы (!) с родителей“. Зачем же организовывать „поборы“ — дайте школам бюджетные средства на оплату учителей (хотя бы среднюю по неэкспортньм отраслям промышленности), на компьютеры, на охрану (по рыночным ценам, ибо на нерыночную зарплату школа может нанять для охраны детей инвалида или бабусю).

Но этих бюджетных средств, чтобы обеспечить школам необходимые расходы по рыночным ценам, нет и в среднесрочной перспективе не будет».

Насколько я знаю, наши врачи тоже хотели бы получать зарплату, сопоставимую с западной, а на «большой земле» их коллеги давно уже, не стесняясь, вымогают деньги с пациентов. Осталось понять, где взять деньги остальным членам общества, чтобы, так сказать, оправдать ожидания бюджетников.

Когда я читала в концепции пассажи о том, что родители якобы рассуждают так: я кормлю, а государство пусть обучает и воспитывает, — мягко говоря, удивлялась: где авторы видели таких людей? Все мои знакомые давно уже пользуются услугами репетиторов. Кстати, репетиторство дает возможность нашим лучшим учителям безбедно жить. И это нормально: каждому — по труду. Госпожа Потапова, правда, со мной не согласилась, считая, что деньги надо вкладывать в школу. По ее словам, некоторые московские родители выкладывают за год обучения ребенка в элитной школе до трех тысяч долларов. (Для сравнения: год обучения на филологическом факультете МГУ им. Ломоносова стоит 4 тысячи долларов. — О.З.) Надо полагать, это тот идеал, к которому стремится Нижегородский филиал Высшей школы экономики — «вышки», как они себя демократично именуют. Да уж, вышка так вышка!

Когда-то мне рассказывали о школе, созданной при Третьяковской галерее, в ней преподавали профессора, известные всей Москве ученые. Почему бы столичным олигархам и не оплатить такое элитное обучение! Но сравнивать 87-тысячный Саров с Москвой, вы меня извините, смешно! Можно, безусловно, вспомнить и лицейский опыт Царского Села. Соглашусь, школьная среда в немалой степени формирует облик человека и гражданина, но лично я не Рокфеллер!

Кстати, когда попыталась узнать в отделе статистики, сколько семей в Сарове имеет доходы на уровне прожиточного минимума, выяснила, что таких данных там нет. А зачем?! Куда как приятнее громоздить планов громадье, не задумываясь над вопросом: а сколько же у нас бедных?

Авторы концепции откровенно рассчитывают разработать совместно с городской думой нормативную базу, помогающую привлечь на законной основе (!) для нужд школы финансовые ресурсы родителей и спонсоров. Они убеждены: родители должны прийти в школы, чтобы работать в попечительских советах. Работать в попечительских советах — значит определять цели, нормы, правила и процедуры их деятельности. Может быть, авторы концепции и представляют себе людей, которые после восьмичасового рабочего дня способны к подобной деятельности, я — нет.

Формальный контроль за распределением внебюджетных средств меня пугает гораздо меньше, чем намерение создать уже в ближайшее время во всех образовательных учреждениях города консилиумы по психологии для социально-педагогической оценки потенциала школьников, возможно, с применением современных измерительных средств психофизиологии. Видимо, авторов концепции беспокоит судьба так называемых неуспешных детей. Впрочем, у них все продумано: «Целесообразно концентрировать неуспешных детей в школах с режимом полного дня, которые позволяют интегрировать стационарную учебную деятельность ребенка и программы дополнительного образования, а также присоединить к этой интеграции оздоровительные программы. В сумме это даст подлинно комплексную поддержку неуспешным детям и высокие шансы их компенсации и реабилитации. Опыт показывает, что таких школ сегодня должно быть не меньше 20% в составе школьной системы города, а через 5 лет не менее половины». Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад… Не станут ли эти консилиумы своеобразными тройками 37-го года, которые расправлялись с «врагами народа», в нашем случае — с непослушными, сложными, проблемными. Одной рукой пишем, что новой России нужны не «винтики», а люди инициативные, а сами с помощью многочисленных надстроек опять воспроизводим «манипулируемого человека, лишенного чувства и навыка ответственности, критического мышления, навыков принятия самостоятельных решений».

На обсуждении в думе заместитель главы администрации по экономике и развитию города В. В. Зоря сказал: «Мы должны вернуть предприятия разных форм собственности в школу». Так и хочется спросить: «А что им там делать, Валерий Васильевич?». У нас почему-то очень популярны призывы скинуться всем миром в ситуациях, когда государство по какой-либо причине мешкает платить по векселям. Не понимаю. Проректор В. В. Алексеев, характеризуя концепцию, к которой у него много вопросов, говорил о силлогизмах, надо полагать, имея в виду пустые, беспредметные общие рассуждения и бесплодные умствования. Последние разделы концепции показались Владимиру Васильевичу вообще вестниками из «далекого прошлого». Думаю, страсть авторов к использованию красивых наукообразных слов с латинскими корнями кого угодно может ввести в заблуждение. Согласна, концепции не касалась рука филолога, никто ее не редактировал, а с чувством родного языка у авторов серьезные проблемы. Зато у них нет проблем с экономическим ориентированием на местности, с выбором потенциального полигона для осуществления экспансии на рынке образовательных услуг. Словом, вышка есть вышка.

Ольга Загускина