Салют мальчишу
Наверное, в каждом ребенке сидит поджигатель. Когда я училась в школе, то часто теряла ключ, и, чтобы не ждать родителей под дверью, бросала портфель у порога и отправлялась в лес через дорогу, предварительно купив в магазине коробок спичек за две копейки. В лесу я жгла костер и смотрела на огонь.
А еще меня каждый раз поражала толпа народу и конная милиция на Воробьевых горах, в Лужниках и у Каменного моста, где каждый год мы смотрели салют на 9 мая. Потому я не вижу ничего странного в том, что мой младший брат еще осенью начинает осторожно ныть: «Купим фейерверков к Новому году?». Ну конечно!
В прошлом году он даже вооружился ручкой и бумажкой: записать, где, что и почем желает потом, вместе со мной, большой и старшей, купить (самому пока только десять), и отправился обследовать торговые точки. Увы! Хозяйка одной из лавочек сердито вырвала листок, расцарапав острым маникюром мальчишке руку и прокричав: «Нечего списывать названия, вдруг конкуренты узнают?»
Ничего, купили ракет в ларьке на улице, запустили, смотрели всем двором.
Наши бывшие универмаги заполнены мелкими лавочками, в каждой — продавец — хозяин или наемный сиделец, и о каждом можно сочинить маленькую повесть. Вот строгая дама явно советской «ОРСовской» выучки — сразу чувствуется школа; вот милая любезная барышня, от которой не уйдешь без покупки. Вот усталый угрюмый дядька — наверное, что-то не ладится у него…
Как человека, начисто лишенного коммерческой жилки, меня удивляет и восхищает чужая энергия и решимость откуда-то везти в город товары и пытаться их продать. Меня поражает готовность платить бешеную субаренду за четыре квадратных метра, на которых они разворачивают свой бизнес. Меня вдохновляет стойкость, с которой они продолжают работать, не спиваясь и не жалуясь.
Но как покупателя большая часть товаров приводит меня в полный ступор. Что за отважные женщины без комплексов рискнут надеть эти маечки? Какой чудак станет ходить с такой сумкой и в таких ботинках? Какие ненормальные родители купят детям этих уродливых пластиковых гадов? Кто добровольно будет пить из такой чашки? Для каких борделей привозят столько ТАКОГО белья? И наконец — вопрос вопросов — как все это можно умудриться продать?! Поэтому я так и сказала ребенку — у продавца работа вредная, трудная, попробуй-ка постой да продай хоть что-нибудь.
Не зря говорят, что покупки лечат от стрессов: иногда купишь какую-нибудь ерунду — и полегчает. Раньше я особенно любила покупать подарки перед праздниками: это — братцу, а это — маме. Денег было в обрез, но столько нужного лежало на наших бедных прилавках!
На днях я цапнула из домашней кубышки пару бумажек и побежала по магазинчикам. И не нашла ничего, что годилось бы в подарок. Как будто время застыло, а то и повернуло вспять: для детей — все те же пластиковые ужастики, для барышень — дешевка «на панель», для пожилых — москвошвеевски унылые шмотки или такие, что не рискнет надеть и бандерша…
И тут меня осенило: наверное, неспроста наши поставщики везут в город вещи «прошлых времен» — времен стабильности или надежд! Это косвенно подтверждает разговор, который я слышала в отделе шапок и шляп (27 разных моделей, и не говорите мне, что это реклама, все равно не скажу, где): покупательница, примерив и отложив очередную стильную меховую шляпку, грустно сказала продавщице, «Раньше было в продаже две модели, и их носили все, а теперь сами не знаем, чего хотим…»
Хотим мы, конечно, праздника. Чтобы ярко, красиво и без корысти. Поэтому прав мой братишка, желая ракет и бенгальских огней. Он уже обошел все точки, где продают фейерверки. Говорит, что тетка узнала его и просила прощения — мол, с тех пор торговля плохо идет. Правда, скорее всего, он это сам сочинил. Потому что ему продавцов жалко.
Саша Погода
