Чтобы услышали
В редакцию пришла женщина — Александра Матвеевна Власенко — и рассказала историю своей дочери. История началась более тридцати лет назад.
Александра Матвеевна в 1969 году родила двойню, близнецов — девочку и мальчика. Девочка, Лилия, родилась глухонемой. Близнецов отдали в ясельки — ведь мама много работала, чтобы прокормить троих детей и мать-инвалида.
Но в 1972 году чиновники вдруг вспомнили: нельзя глухонемых деток воспитывать в обычных детских учреждениях, а надо в специализированных (таких, естественно, в нашем городе тогда не было). И исключили Лилю из ясель, хотя вопрос был не принципиальный (до трех лет надо было потерпеть, а там — в другой город, в специальный детский сад, в Коломну).
Александра Матвеевна обратилась за помощью к Вениамину Ароновичу Цукерману. Он написал письмо в газету:
«ПОМОГИТЕ ЛИЛЕ ВЛАСЕНКО!
Лиле сейчас два года и пять месяцев. Столько же и ее брату Саше. Они — близнецы. Вскоре после их рождения семью Власенко постигла тяжелая беда. Оказалось, что Лиля глухая. В подавляющем большинстве случаев врожденной глухоты медицина пока не в состоянии возвратить слух. Начиная с 3-летнего возраста таких детей, чтобы они не остались глухонемыми, помещают в специальные детские сады, где опытные педагоги обучают их речи. С большим трудом семья Власенко добилась разрешения на помещение Лили в такой детский сад под Москвой. Но что делать до того времени, пока Лиле исполнится три года?
Здесь мы подходим к основной теме нашего рассказа, связанного в первую очередь с жестокосердечием некоторых наших административных и медицинских работников, ведающих дошкольными детскими учреждениями. Более года назад родители определили Лилю и Сашу в ясли № 6, где директор тов.Платонова. В течение этого срока близнецы регулярно ходили в ясли. Однако недавно руководители дошкольных учреждений раскопали какое-то постановление, запрещающее совместное обучение глухих и слышащих детей в одних яслях. На основании этого Лиля была исключена, а ее слышащий брат остался в яслях.
Нет необходимости описывать здесь, как переживает ребенок эту несправедливость. Мать Лили говорит: дочка стала более замкнутой, стала хуже есть и спать. Каждый день она горько плачет, когда Сашу уводят в ясли, а она остается дома одна.
Во время разговора с инспектором по дошкольным учреждениям тов. Тороповой она объясняла: „Да, мне известен этот случай, но сделать ничего не могу. Во-первых, мы не можем больше нарушать правительственное постановление, во-вторых, это все санкционировал главный педиатр Астахов. И вообще, не понимаю родителей — вместо того, чтобы поблагодарить нас за то, что мы больше года возились с их глухонемой дочерью, они обивают пороги и хотят добиться, чтобы она была в яслях еще полгода“.
Прошло уже больше шести десятилетий с тех пор, как великий русский гуманист Антон Павлович Чехов писал: „По непонятным причинам из всех физических недостатков человека глухота встречает всего меньше сочувствия“. Мы не знаем, надо ли разъяснять Тороповой и Астахову, как глубоко одинок и несчастен глухой ребенок, отрешенный стеной вечного молчания от человеческой речи, от бесконечного по своей силе и красоте мира звуков. Надо ли объяснять, что искусственная изоляция такого ребенка от детского коллектива еще более увеличивает его одиночество и замыкает его в себе.
Подобная изоляция находится в прямом противоречии со всеми канонами сурдопедагогики.
Тем более что уже более года Лиля находилась в детских яслях, и речь идет только о продлении срока ее пребывания на одно полугодие. Неужели и в этом случае при решении судьбы глухой девочки надо догматически прикрываться постановлениями и законами, которые как всякие постановления и законы не в состоянии дать ответы на все встречающиеся жизненные ситуации?
Хотим верить, что несправедливость в отношении Лили будет ликвидирована в самое ближайшее время.
Герой Социалистического Труда, доктор технических наук, профессор В.А.Цукерман
27 января 1972 г.»
После этой публикации Лиле разрешили посещать ясельки. Когда же девочке исполнилось 3 года, ее взяли в Коломну обучаться. Наставником и спасителем стала Ирина Цукерман — она разработала специальный аппарат (и защитила диссертацию на этом аппарате), с помощью которого можно научиться говорить, даже не слыша свою собственную речь. Лилия дважды в неделю приезжала к Ирине в Москву на занятия и научилась говорить — очень хорошо, но с акцентом.
В 6 лет девочку взяли в Горький, в школу-интернат для глухонемых. Лилия выросла, получила профессию гальваника и одно время работала в Арзамасе-2. Но ей всегда хотелось жить и работать в Москве; она знала и любила этот город еще со времени еженедельных детских занятий. Главным было — найти работу.
Помогла случайная встреча на автобусной остановке в Москве: сотрудница отдела кадров завода ГПЗ-1 Иванова, узнав о мытарствах глухой (но умеющей понимать и говорить) девушки, помогла устроить Лилию в цех товаров народного потребления. Это было в 1984 году.
Александра Матвеевна закончила рассказ и посетовала, что глухонемым в России очень трудно решать свои проблемы. Спасибо тем, кто помогает!
Власенко Александра Матвеевна
