Военнопленные
Воспоминания и дневник 1941−1945
Это подлинный дневник, писанный мной в германском плену, невзирая на запреты и обыски. Писался он карандашом на листках бумаги из цементных мешков.
А. Некипелый
Продолжение. Начало в № 25.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЭЛЬЗАС. СЕЛО МИНВЕРСГЕЙМ
27 км от Страсбурга.
(26.03.1943 — 06.09.1944)
26 марта 1943 г.
Рано утром в лагере Мальсбах (Баден-Баден) меня вызвали на отправку. Свой «Дневник» я спрятал в рукав французской шинели, часть листков замотал вокруг ног у щиколоток. Туда руки немцев при обысках не доходят. В сопровождении вахтмана, приехавшего за мной, пошли на железнодорожный вокзал. В вагоне поезда я спросил, куда едем. Он ответил: «К бауэру! — К крестьянину!». Это значит, что я выживу! Приехали на место в три часа дня. Эльзас!
Село Минверсгейм, 27 км от Страсбурга. Здесь рабочая команда, со мной — 25 человек. Есть ребята из лагеря Нойбург — Саша Шемн, Иван Рязанов, Ивановский и другие. Охрана — 4 вахтмана-немца. Мой хозяин — бургомистр села Людвиг Штаймец, хозяйка — Ливис.
Обедал вместе с семьей. Хозяйка спросила, откуда я, где мои родные.
28 марта 1943 г.
Работаем с раннего утра до позднего вечера. Ходим из лагеря (домик возле церкви) до хозяина и обратно сами, без конвоира, почувствовали свободу. Сегодня воскресенье. Перерыв с 13 до 17 часов. После голодовки в лагерях работать здесь тяжело, но держусь. Не заболеть бы! Моя работа — уборка у коров (4 коровы) и на поле. Хозяин как будто ничего. Помогает мне небольшое знание немецкого языка. Кушаю вместе с семьей. Утром — кофе с молоком. За два дня попробовал жареное сало и мясо, селедку, вино и другое.
4 апреля 1943 г.
Воскресенье. Пошла другая жизнь, более свободная. Хотя работаю по 15 часов, тяжеловато, но не слышу надоедливого «лос-лос», «аб-аб», «шнель». Работаю по совести и своей силе, то во дворе, то у коров, в поле. Вот сегодняшний день.
Подъем в 6 часов утра. До завтрака порылся возле коров, подмел двор. Завтрак — хлеб и кофе с молоком. После завтрака чистил ботинки хозяевам. Хозяйка дала горячей воды, помылся, переоделся и в 11 часов пошел гулять с их маленькой девочкой Анналуис. Она ко мне привыкла и идет со мной без капризов. Обед — тарелка супу, хлеб, вино, картошка с мясом, подливой и зеленью. На закуску дали сладкое печенье. До 5 часов отдыхал в лагере. Вечером управился со скотом. Ужин — хлеб, вино, картофель с мясом. Ночь проходит в крепком сне.
11 апреля 1943 г.
Пошла третья неделя моего пребывания здесь. Все ничего, только без привычки болит все тело, особенно руки. Погода плохая — ветер, дождь. Хозяин — шорник, и я часто работаю в его мастерской. Уже сам чиню ремни, уздечки, которые приносят в мастерскую крестьяне. Хозяйка дала рубашку.
7 апреля неожиданно получил из дома открытку, подписанную отцом. Это ответ на мою открытку из Мутцига. Из дома открытка вышла 26 февраля. Дома все живы-здоровы, живут на старом месте.
Хотя и тяжеловато, а жить бы здесь до конца войны, да скорей бы она кончилась. Скоро праздник — Пасха.
18 апреля 1943 г.
На этой неделе пахал под свеклу, рыхлил виноградник, вывезли перегной, сажали картошку
25 апреля 1943 г.
Сегодня Пасха. Провел этот день не так, как в прошлом году, 5 апреля в Нойбурге. До завтрака управил скот. Завтрак — кофий и пирожное. Почистил три пары ботинок. На кухне чистил картошку и перебирал салат. Хозяйка всегда возится с детьми — девочками Махкрит (3 года) и Анналуис (1,5 года). В обед — картофель, мясо, салат, сладкая подлива, вино.
Сегодня взвесился — 61 кг. Значит, за месяц моего пребывания здесь я поправился на 10 кг. Чувствую себя хорошо. Хотя целый день работаю, но, придя вечером в лагерь и помыв холодной водой ноги, читаю то газеты для военнопленных, то книжки, то проглядываю словари. Прочитал Пушкина: «Повести Белкина», «Барышня-крестьянка», «Выстрел», «Гробовщик», «Метель», «Станционный смотритель». В лагере каждому выдали 10 папирос. Здесь нет такого веселья, как у нас было по селам. Говорят: «Война. Не до веселья». Молодежь вечерами не собирается, не слышно песен. Только по несколько раз на день ходят с молитвенником в костел (они католики). Люди работают с утра допоздна, возят землю в поле… На страстную пятницу в церкви не звонят, а дети ходят с колотушками по деревне. Свеклу сажают руками. Сады уже отцветают, зеленеют виноградники. Уклад жизни другой, чем на Украине.
Часто вспоминаю родных. Как они там? Вспоминаю жуткие дни прошлых мучений в Нойбурге, дни голодных страданий, тоски и надежд…
2 мая 1943 г.
Настал прекрасный месяц — май. Прошли дожди. Где-то на Родине — православная Пасха. Этой ночью было небольшое землетрясение. Хозяйка дала мне брюки. Сильно устаю на работе, но ничего, пока все идет хорошо.
7 мая 1943 г.
Пятница. Почти каждый день идет дождь. На этой неделе полол зерновые и пилил дрова. Сегодня с хозяином ездил автомашиной по дрова на какой-то завод за 22 км. Проезжали мимо Нойбурга. Все дома, под которые мы закладывали фундаменты, уже стоят готовые. С дороги видел знакомых десятников. Эту неделю у хозяина питается вахтман из лагеря. Их 4 человека, по очереди питаются у хозяев, у которых работают пленные.
Вчера написал домой открытку.
16 мая 1943 г.
Сияет солнце, зеленеют поля, веселится природа, а на сердце тоска. Думаю о доме, о родных. Вчера неожиданно получил из дома открытку от мамы. Моя открытка обрадовала их, что я живой. Надеются, что мы еще увидимся. Все живы-здоровы, только сестра Вера где-то в Германии, написали ей мой адрес, она будет искать меня. Привет мне от отца, дедушки и родных.
Вырастила мать детей, надеялась на них, а они попали черту в зубы. Где же находится Вера?
3 июня 1943 г.
Вознесенье. Отдыхаем. Делали в лагере дезинфекцию. Вчера хозяйка дала чистую простыню и наволочку. Эти дни работал на поле — окучивал картошку, распахали свеклу, косили клевер. В холодную погоду работаю в мастерской. Вообще у меня меньше работы, чем у других ребят. У хозяина четыре коровы, одна из них доится, есть свинья, земли немного.
Вчера получил открытку от сестры Веры. Она работает на фабрике в Штутгарте в дневную смену. Каждую неделю получает девять марок. Живут в лесу, где много разных птиц. Соскучилась по дому, хочется еще побыть на Украине…
Эльзас был то немецкий, то французский, поэтому здесь переплетаются французское легкомыслие и немецкий педантизм. На вопрос: «Кто вы, немцы или французы?» — отвечают: «Мы — эльзасцы! У нас свое наречие, свои обычаи. А жить нам лучше во Франции». Крестьяне здесь работают от зари до темноты, они католики. Церковь (костел) — зал прямоугольной формы, все сидят, читают молитвы вслух, поют все разом. Эти дни были церковные походы, провожали весну. Парни с девушками не встречаются, вечеринок нет. В замужье больше играет роль богатство… Здороваются: «Сали», «Морген», «Бужур», «Нова». При встрече обязательно подтверждают твою работу. Например. Мы везем клевер, встречный говорит: «Клевер везете», — мы отвечаем: «Да!» (все на их наречии).
По воскресеньям хожу прогуливаться с детьми хозяев — Махкрит и Анналуис.
На фронтах особых событий нет. Действуют партизанские отряды. Распущен Коминтерн… Сберегу ли я свои записки?
