Байки ворчуна-3
Окончание большого и пространного разговора с нашим другом Игорем Георгиевичем Жидовым. Начало в № 29.
Мужчина должен держать слово
В подростковом возрасте много опасностей, одна из них — стадное чувство. Стадо способно на глупости, а иногда и преступления. Со мной и одиннадцатью одноклассниками неприятность случилась потому, что ни один не решился сказать правду, высказать свое мнение и предостеречь товарищей от глупостей. Было это в девятом классе, перед школьным новогодним вечером. Прибегает Иван, чемпион Москвы по метанию молота среди юношей, и сообщает: «В магазин румынский ром завезли дешевый, и этикетка красивая». Слово за слово, решили купить по полторы на брата: по бутылке выпить перед входом в школу и по полбутылки оставить на «потом», если мало покажется. А «потом» выяснилось, что ни один из нас не имел опыта общения со спиртным.
Когда я добрался домой, отец отправил меня спать, предупредив, что говорить со мной будет утром. Всю ночь я не спал, думал, что он со мной сделает. Утром отец сказал, что звонили из школы:
— Тебя с приятелями ждут. Что говорить будешь?
Я сказал:
— Никогда, и ни капли…
— Ну, и дурак; мужчина должен держать слово. Из жалости к твоей тупой и больной голове подсказываю, дай обещание: «Вы больше никогда не увидите меня пьяным».
Так я и сделал. И с годами выяснилось, что из всей компании только я сдержал слово.
К счастью, ничего плохого мы в пьяном виде учудить не успели: попытка подняться в актовый зал, приняв гадкое пойло, не удалась; трезвые одноклассники нас эвакуировали, а один пьяный от страха перед директором со второго этажа выпрыгнул, а потом долго в сугробе искал очки.
Товарищеский суд старшеклассников неожиданно для директора единогласно взял всех нас — лучших учеников школы — на поруки.
А директор был новый, проработал в школе лишь пару месяцев. Появился после трагического события: десятиклассник стащил у отца из запертого стола служебный пистолет и принес в школу похвастать. И когда передавал пистолет в руки приятеля, рядом оказался любимец всей школы — рыжий, веселый и остроумный пятиклассник, который стал их корить: «Уже почти дяденьки, а в игрушки играют». И вдруг раздался выстрел… Этим случайным выстрелом были убиты двое: мальчишка и его отец — он умер, узнав о смерти сына, а мать сошла с ума.
После этой драмы отец устроил мне экзамен: «как обращаться с оружием». Брат рисовал разное огнестрельное оружие, которое в принципе может попасть мне в руки, а я рассказывал, как его разрядить.
И когда я, взятый на поруки, со страшной головной болью пришел домой, отец сказал: «Оказывается, нужно было не парабеллумы рисовать, а бутылки с этикетками». Отца пьяным я никогда не видел. После выпитого по случаю праздника он становился мягким, добрым и грустным. Никогда у нас в семье не отмечали ни 23 февраля, ни 8 марта.
АРМИЯ
Когда меня сняли с воинского учета, почувствовал себя человеком второго сорта.
В большинстве компаний один из тостов начинается словами «Господа офицеры!» Это единственное сочетание, в котором слово «господа» нравится.
В армии, даже мирного времени, ярче, чем в гражданской жизни, проявляется весь спектр человеческих качеств. В МФТИ была серьезная военная подготовка. На первых курсах обязательны для посещения были только иностранные языки и военное дело.
На лагерных сборах сержантов у нас не хватило; нескольким курсантам присвоили звание «ефрейтор» и назначили командирами отделений. И здесь произошел цирк. Ныне известный исследователь магнитного поля солнца, а тогда курсант на сборах принял свое временное возвышение над сокурсниками всерьез. И начал портить им жизнь. Раздавал наряды вне очереди, читал нотации. Сокурсники вначале пытались его образумить:
— Саша, ведь это не навсегда…
Хорошо, что после сборов не били, а только высмеивали.
А наш командир взвода служил, дослужился до старшего сержанта, и сразу сказал перед строем: «Нам нужно дружно и весело прожить сборы, а потому предлагаю поиграть в военных». И мы начали: как только появлялся начальник, — «Все на все пуговки», и вообще — «Ты начальник, я дурак». Но стоило офицеру удалиться, мы, выставив боевое охранение, сачковали: спали или в карты резались.
И при таком разгильдяйстве заняли первое место на конкурсе песни, и приз получили — большой торт.
У артистов есть прием — держать паузу. Благодаря вовремя взятой паузе наш взвод стал победителем. Был у нас только один умеющий петь, поэтому выбрали песню, чтобы много пел запевала и мало — подпевающие: «но от тайги до Британских морей Красная армия всех сильней».
И вот в день Победы по очереди по стадиону маршируют один за другим взводы. Подразделений много, конкурс растянулся. Жюри устало. И тут появляемся мы: набрали воздуха для громкости, проходим стартовую линию, а запевала молчит. Мы громче стучим сапогами, а запевала молчит. Стадион затих: «Почему не поют?» Все внимание на нас. А мы чеканим шаг как никогда. Наконец один из соседей запевалы догадался — как даст ему локтем. Запевала как заорет: «Белая армия, черный барон!» Мы его не только простили, но и от торта отрезали два больших куска ему и тому, кто ударил.
Постреляли из автоматов и стоим на стрельбище у своих мишеней. Офицер, проходя мимо меня, говорит: «Молодец, ты его три раза убил». Проходит дальше к моему другу Сереге, а тот, не дожидаясь оценки, докладывает: «А я три раза насмерть напугал».
Я служил ракетчиком полтора месяца (на военных сборах в Прибалтике, в обстановке повышенной секретности). Чтобы противник не догадался, чем мы занимаемся, носили форму: рядовой со знаками летающих летчиков и тельняшка. Вроде как морская авиация. Когда я в этом наряде заявился домой, отец спросил: «Что, ракетчик?»
НАУКА И ГОСУДАРСТВО
Во ВНИИЭФ работаю 36 лет. Открытых публикаций 15−20. Два изобретения: одно «по борьбе с терроризмом», а одно родилось в хорошей кампании благодаря нашей русской закуске — студню. Называется «Использование студня для моделирования нестационарных гидродинамических течений».
Что такое ВНИИЭФ? Это всегда был самый крупный институт мира. Раньше назывался «всесоюзный», а переименовали во «всероссийский». Это снижает статус Института.
Лос-Аламоская лаборатория называется национальной. Слово «национальный» означает запрет приватизации — что бы ни происходило, есть госзаказ или нет, нация должна внимательно следить за этим местом. Это некая тепличка для ученых. Наука не может быть прибыльной. Само по себе занятие высокой наукой — уже отличная награда. А если ты при этом не голодаешь, то вообще замечательно. Когда-то физтеховский КВН родил шутку: наука — это удовлетворение личного любопытства за счет государства.
УЧЕБНИК ЖИЗНИ
История. В школе ее неправильно учат. Историю надо учить как приближенную к человеку, чтобы каждый мог примерить на себя: а что я смогу сделать в критической ситуации? Всё знать невозможно и бесполезно. Учим даты, годовщины… А надо, чтобы человек сам изучал ту историю, которая имеет к нему отношение.
Меня беспокоит, что молодое поколение не знает правды о прошлом. Как большевики вытравляли правду о царской России, так сейчас вытравляют память о советском времени.
У меня сейчас потрясающее увлечение, оно сжирает всё время и деньги — история авиации. Это учебник сегодняшней жизни. Это концентрат конфликтов: техники и человека, начальника и подчиненного, семейных конфликтов.
Мог бы написать книгу, например: собаки и авиация в Великой Отечественной войне или пленные Герои Советского Союза и их судьба. Оказывается, много их побывало в плену, бежало из плена. Нам не хватает знания пленных о предательствах. Тайны войны — это предательства. Если бы мы знали о них, мы бы узнавали предателей в наше время.
Мог бы написать книгу о свидетельствах веры Христовой на войне.
Изучая историю авиации, узнал много про отца, военного летчика. Во время войны его полк ПВО сбил треть немецких самолетов над Ладогой. Про другие полки много написано, но про полк отца, который закрывал западную часть Ладоги, никаких книг, ничего нет. Сейчас я узнал, почему. У них был весьма странный командир полка, он строчил доносы на своих подчиненных: 16 техников и 3 летчика получили сроки.
Дай Бог, чтобы было здоровье написать что-то. Собрана информация о 20,5 тысячах погибших летчиков. Огромная база. Информацию присылают отовсюду, даже из Нидерландов: там умер от ранения наш летчик. Недавно украинцы прислали список американских летчиков, погибших на аэродроме в Полтаве.
ОХОТА
Однажды были на Урале, охотились. Жена говорит: «Ну, где твои утки? Где?» А действительно, в том году не было никого, кроме бекасов, а попасть в них очень трудно. Я рассвирепел: жена сомневается в моих способностях! — взял ружье, шлепнул, сбил.
— На, — говорю, — чисть!
Жена удивилась:
— Такой маленький?
Было ружье хорошее, но из него мог стрелять только я, потому что какой-то мой дефект накладывался на дефект ружья, все мазали, а я всегда попадал в десятку. Даже старший брат не мог стрелять из него, хотя именно он приучил меня к охоте, еще когда мне было семь лет.
Раз на Урале охотился вместе с другом, Сережей Бразовским. Ему очень хотелось пострелять из ружья. Договорились тянуть байдарку вверх по реке по очереди: один тянет, второй охотится. Сереже выпало тянуть первым, а я пошел с ружьем, для начала зарядил патрон с дробью 9-й номер, им только воробьев стрелять. Думал, рябчика пощекочу. Иду, и вдруг из-под меня вылетает страус; никогда бы не подумал, что они там водятся. Выстрелил в надежде, что хоть напугаю. Птица с грохотом падает в папоротник. Я подхожу, а это гигантский глухарь. Я стрелял с очень маленького расстояния и просто отстрелил ему голову. Схватил добычу и пошел к Сереже, а он даже не успел намотать веревку на руку. Говорит: «Всё, всё, тащи байдарку, мы ж договорились — до первого удачного выстрела».
Мы поменялись. Я отдал ему ружье, объяснил, где приклад, где что, как стрелять. Прошло полчаса. Думаю: сколько мне еще байдарку тащить? Раздается выстрел. Сел, жду: мало ли что, первый раз ружье у человека. Появляется Серега: «Иду по лесу, вдруг среди папоротников — огромная змея. Вижу, это не змея, а страусиха. Я приготовил ружье и жду, когда она подойдет. Прицелился хорошо. А она не идет. Полчаса ждал. Пришлось стрелять в слабое место — в сердце». Оказалось, подстрелил глухарку.
Теперь я говорю: «Всё, всё, всё!». А он тоже забыл, что должен тянуть байдарку, а то бы еще погулял. Хвастовство приводит к тому, что человек потом, как дурак, тянет лодку.
Я МОНАРХИСТ
Демократия?.. Со временем я стал убежденным монархистом. Готов прочесть лекцию: абсолютная монархия — гарант демократических реформ на пути построения коммунизма.
Не надо народные средства тратить на выборы. Все равно наверху будет одна и та же компания. Но я должен знать, кто будет править мной через 20 лет, чтобы строить планы своей семьи. Я должен заботиться, чтобы мальчишка, которого воспитывают, был образованный, грамотный, добрый и прочее. Я буду смотреть хронику: как будущий правитель относится к собакам, как его дядька относится к нему — если они друзья, это нормально, значит, у него с психикой все будет хорошо.
В абсолютной монархии есть механизм управления властью. Если что-то не так, потерпели два-три года, сменили монарха. А при демократии того же Ельцина сколько терпеть пришлось!
ЧУДЕСА
Через год после того, как я женился, вернулось стопроцентное зрение. Само. Это какая-то тайна. До этого один глаз был слепой. Наверное, жена — немножко ведьма. Её все животные любят. С ней даже вороны здороваются.
НА ДРУГОЙ ПЛАНЕТЕ
Побывал в Америке и Франции.
Я могу понять русских, которые живут во Франции: березки есть, конский щавель на краю дороги растет, всё до боли знакомое. Для русских эмигрантов определяющее слово — «приход». Спрашивают: «А в Москве Вы в какой приход ходите?».
Французы очень любят жить хорошо, поэтому, как только у них поднимаются доходы, они переезжают в часть города получше. Зарплата понижается — в другую, по доходам. И еще они невыносимые жмоты. Американцы щедрее.
Французское телевидение слабее американского и нашего. Это какая-то самодеятельность! Трогательная провинциальная самодеятельность.
Америка — это другая планета.
Как я туда попал? Был заключен очень интересный контракт (между ВНИИЭФ и Лос-Аламосом) — мы должны были собрать все свои открытые публикации в книгу и перевести на их американский язык. И в завершение работы должны были представить книгу на семинаре в Америке.
В США мы были около недели.
Много узнали про другие нации — про поляков, например. В Далласе надо было купить билеты на утренний рейс, а мы не верим, что купим. Подходим к женщине, которая продает билеты, спрашиваем: «Билеты будут точно?». Она: «Будут». Потом другой подходит с тем же вопросом. И так до утра. Она понимает, что мы все из одной компании. Наконец подхожу я. Она говорит: «Поляки?» — «Нет, русские». — «А я думала, только поляки дураки».
С одним американцем разговорились о фильмах, и вдруг этот парень громко говорит: «И у нас такая же беда: евреи захватили телевидение, и хорошего американского кино не увидишь». И все стали на нас оглядываться. Он хватает меня за руку и показывает: «Смотри, смотри, побежал! Стукач. Будет писать: видел Роберта, идущего с коммунистом». Знакомые вещи.
Все американцы — граждане, и добровольно сотрудничают с органами безопасности. К каждому из нас был приставлен студент, который отвечал за то, чтобы мы никуда не попали. У меня был Майк, здоровый парень. Однажды я побежал за угол покурить, гляжу: Майк испуганно мечется. Я кричу: «Майк, я здесь!». Он прибежал: «Уф, ну ты предупреждай, когда уходишь».
Приехав в Америку, я неделю почти голодал: кроме мяса, — всё несъедобно! Страшнее их клубники ничего не знаю — несладкая, без запаха. Арбузы продают дольками, запакованными в полиэтилен. По вкусу как тыква, сок вытек… А мясо — и в Америке мясо.
Многие американцы считают, что русские — хорошие люди. Там, где живет много русских, полиция вообще не нужна. В Европе повсеместно считают, что русские — это очень хороший человеческий материал: законопослушные, талантливые, красивые, умные.
А когда мы вернулись из Америки, вышли в Шереметьево, поняли, что все русские женщины — от девочки до старушки — красивее, чем в Америке. В такой красоте живем!
