Неповторимая и цельная личность

В середине прошлого столетия, когда физика во всем мире переживала бум рождения новых теорий, имя советского ученого — академика Игоря Евгеньевича Тамма — было исключительно популярно и авторитетно не только в отечественной, но и в зарубежной научной среде. Уникальная личность, выдающийся физик — он олицетворял связи с эпохой Эйнштейна и Бора; он стоит в одном ряду с такими светилами советской науки, как Мандельштам, Семенов, Ландау, Капица. Как теоретик «широкого профиля» Тамм оценен высшими мировыми научными премиями, званиями, государственными наградами; он один из первых советских нобелевских лауреатов, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственных премий, член многих академий. Широта его научных интересов особенно разнообразна; она охватывала как классическую, так и квантовую физику, затрагивала даже вопросы биофизики. Им опубликованы фундаментальные работы по теории излучения, физике элементарных частиц, теории твердого тела, оптике, проведены важные исследования по проблемам термоядерного синтеза, решены многие прикладные вопросы.

Игорь Евгеньевич в начале 50-х руководил группой теоретиков в КБ-11 (РФЯЦ-ВНИИЭФ) в Сарове, участвовал в испытаниях первой водородной бомбы в августе 1953 года. Он заложил основы одной из наиболее авторитетных советских школ теоретической физики и руководил ею. Ученики Тамма — такие знаменитые деятели науки, как Фейнберг, Альтшулер, Сахаров, Гинзбург и многие другие. Огромен вклад заслуженного физика и в международное сотрудничество ученых, многие из которых видели в нем не просто лидера, но, прежде всего, эталон порядочности в науке и общественной жизни, человека с особенными душевными качествами.

Игорь Евгеньевич Тамм родился 8 июля 1895 года на побережье Тихого океана во Владивостоке, в семье «городского инженера» Евгения Теодоровича Тамма и Ольги (урожденной Давыдовой). По отцовской линии будущий ученый имел немецкое происхождение. Его дед, Теодор Тамм, переселился в Россию в середине XIX века из Тюрингии, женился на дочери русского помещика и поселился в Херсоне. В их потомках соединились достоинства русского дворянства и немецкого бюргерства — такое смешение кровей дало России немало великих представителей интеллигенции: вспомним Блока, Ландау, академиков Брема и Манфреда, Шефнера и многих других.

Когда Игорю исполнилось четыре года, семья, совершив многодневный путь по морю, посетив на пароходе Японию, Китай, Таиланд, Индию, Египет, Турцию, переехала в Малороссию, в Елизаветград — в те времена один из важных культурных и промышленных украинских городов. Тамм закончил здесь гимназию.

В юные годы способного молодого человека волновали социальная несправедливость, социализм, литература, в меньшей степени занимали биология и история, и лишь на последнем месте стояла физика. Родители, опасаясь чрезмерного увлечения сына «революционными идеями», зная решительный характер Игоря, беспокоясь за его дальнейшую судьбу, советовали ему поступить в Эдинбургский университет в Шотландии. В этом старинном учебном заведении были хорошие профессора, в том числе знаменитые физики и математики. В Эдинбурге бывший елизаветградский гимназист проучился всего год, страдал от бессмысленности занятий, активно участвовал в политических митингах и с вдохновением зачитывался Марксом, а не Резерфордом. Удивительно, но он мечтал стать политиком и посвятить себя социальному переустройству общества.

Игорь Тамм возвратился на родину незадолго до начала Первой мировой войны и стал студентом физико-математического факультета Московского университета. Учеба в Москве прервалась добровольной поездкой на фронт в качестве «брата милосердия». Молодой человек, проявляя чудеса храбрости и мужества, смело выносил под снарядами раненых, ухаживал за ними и писал в письмах своей будущей жене — Наталии Шуйской, что учится под бомбами «держать себя в руках». Во время революции 1917 года он активно включился в политическую деятельность, выступал на многочисленных антивоенных митингах и как оратор имел успех, печатал и распространял антивоенную литературу. В качестве елизаветградского делегата фракции меньшевиков-интернационалистов студент столичного университета участвовал в Первом Всероссийском съезде Советов в Петрограде, оказался единственным не-большевиком, голосовавшим за резолюцию о немедленном заключении мира, чем даже вызвал реплику Ленина: «Браво, Тамм!».

В годы гражданской войны будущий физик выполнял многие опасные поручения, неоднократно переходил линию фронта, попадал в переделки, которые могли ему стоить жизни: бывал и в подвалах деникинской контрразведки, и в застенках ЧК.

Научный путь Игорь Тамм начал с преподавания физики в Таврическом университете, в Симферополе (Крым), где ему довелось поработать с такими известными учеными, как Я. И. Френкель, Л. И. Кордыш, Л. С. Вагин. Примечательно, что в те революционные годы в университете одновременно оказались многие крупные деятели науки, представители различных областей знаний, например, крупнейший биолог А. Г. Гурвич, которому впоследствии, видимо, Тамм обязан «биологической закваской», так сильно «забродившей» в нем в поздние годы.

Обстоятельства военного времени (точнее — политические взгляды и симпатии молодого преподавателя физики) вынудили его покинуть белогвардейский Крым и переехать в Одессу (позднее Тамму рассказывали, что через несколько часов после отъезда его хотели арестовать). Проработав несколько месяцев сотрудником Наробраза и заведующим Губпрофобр-кома, Игорь Евгеньевич назначен ассистентом кафедры физики Одесского политехнического института. Обстановка в городе оставалась сложной — не ликвидированные еще банды, холод, эпидемии, голод, ничтожные, нерегулярные пайки, неуклонно растущие цены на продукты. Преподавание не могло обеспечить даже прожиточного минимума. Небольшой группе ученых, читавших лекции в политехникуме, приходилось искать дополнительную, «хлебную» работу. Для физиков такая возможность работы по специальности нашлась в заводской лаборатории Одесского радиотелеграфного завода, где велись технические испытания радиоламп. При помощи профессора Л. И. Мандельштама, заведующего кафедрой физики, Тамм зачислен лаборантом Государственного радиотелеграфного завода. Молодой человек вошел в группу энтузиастов, преподавателей, студентов, называвших себя «вакуумной артелью» (вакарами).

Знакомство с замечательным физиком, глубоким мыслителем — Леонидом Исааковичем Мандельштамом — оказало значительное влияние на формирование будущего ученого и его научное творчество. Тамм считал Мандельштама своим учителем, сохраняя тесную связь и дружбу с ним до самой его смерти.

Насмотревшись ужасов Гражданской войны, многое лично пережив, «одесский вакар» постепенно отошел от политики, до конца жизни сохранив социалистические идеалы молодости. Главной целью жизни теперь виделась наука.

В начале 20-х годов Тамм переехал вслед за учителем в Москву и с головой ушел в теоретическую физику. «Все мои мысли заняты физикой», — писал он в одном из писем той поры. Игорь Евгеньевич в качестве доцента кафедры физики преподает в Московском университете, параллельно проводит свои первые научные исследования, посвященные электродинамике анизотропных сред, боровской квантовой теории и нерелятивистской квантовой механики.

Хотя его научная деятельность началась сравнительно поздно (первую статью опубликовал почти в тридцать), она развивалась необычайно бурно и плодотворно. Чуть ли не первый его труд по теории относительности высоко оценил сам великий Эйнштейн и принял к печати в одном немецком научном журнале. Знаменитый голландский физик Пауль Эренфест, познакомившись с работами талантливого ученого, выхлопотал ему стипендию для научной практики за границей. Благодаря этой стипендии Тамм около полугода провел в крупнейших физических лабораториях Голландии, Германии, где подружился не только с Эренфестом, но и с известным английским физиком-теоретиком Полем Дираком и многими другими учеными знаменитостями.

Необычайно бурный взлет научной активности советского физика пришелся на 30-е годы. Именно тогда сила способностей ученого раскрылась наиболее полно. Работы по квантовой теории оптических явлений в твердом теле, по квантовой теории металлов, релятивистской теории частиц, ядерным силам, свечению Вавилова-Черенкова, космическим лучам следовали друг за другом. Все они были значительны и принесли Тамму внутреннее удовлетворение и широкое признание в научной среде. Позже эти исследования приобретут важное значение в связи с развитием физики поверхностных явлений и микроэлектроники.

«Уже к концу 30-х годов имя Игоря Евгеньевича (даже для тех, кто не знал его лично) было окружено ореолом — не в сверхъестественном, а в просто высоком человеческом смысле. В нем, наряду с Ландау, советские физики-теоретики видели своего заслуженного и признанного главу…» — напишет в «Воспоминаниях» ученик Тамма, академик А. Д. Сахаров.

В тридцать третьем Игорь Евгеньевич избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, которая через год перебазировалась из Ленинграда в Москву. Тамма приглашают на должность заведующего теоретическим отделом Физического института имени П. Н. Лебедева (ФИАН). Он совмещает работу в академическом институте с деятельностью профессора университета.

В основе такой поразительной научной продуктивности были упорный труд и огромная работоспособность. Многие бессонные ночи, горы исписанной бумаги, безжалостно выбрасываемой затем в корзину со словами: «Ничего, это уже бывало».

«Он мог много ночей напролет проводить за столом в своем кабинете, выкуривая папиросу за папиросой и покрывая расчетами один лист за другим, — вспоминает один из коллег. — „У меня очередной запойчик“, — такими словами Тамм нередко встречал, отрываясь от стола, своих гостей».

Игорь Евгеньевич считал, что ученому, как художнику, одних способностей мало, ему необходимы и напряженный труд, и сильная воля. Он часто повторял слова Эдисона: «Гений складывается «из десяти процентов вдохновения и девяноста процентов потения».

Работа захватывала Тамма целиком. В любых условиях — на заседаниях, дома, в транспорте, в туристических походах — Игорь Евгеньевич обдумывал волнующие его проблемы, занимался расчетами. При такой поглощенности наукой он не слишком остро переживал неудачи и быстро переключался на поиск новых подходов к решению проблемы.

Два первых, особенно тяжелых военных года ученый провел в Казани, куда перебазировался из Москвы весь Физический институт. Продолжая заниматься фундаментальными вопросами теории, Тамм много сил уделял актуальным прикладным проблемам, направленных на укрепление оборонной мощи нашего Отечества. Он оказал помощь И. В. Курчатову и А. П. Александрову в их деятельности по защите морских кораблей от магнитных мин, занимался расчетом магнитных полей сложной конфигурации, оптических систем для спектральных приборов, чрезвычайно нужных военной промышленности, содействовал изучению свойств взрывчатых веществ. Много сил Игорь Евгеньевич отдавал исследованиям в области теории элементарных частиц, ядерных сил и другим подобным проблемам, которые в первые годы войны считались неимоверно далекими от практических приложений. В то время мало кто мог предвидеть, что всего через несколько лет эти «абстрактные» вопросы окажутся в числе жизненно важных, самых «злободневных».

Я.И.Френкель и А. Ф. Иоффе в «Записке об ученых трудах И.Е.Тамма» высоко оценивали его научную деятельность: «Игорь Евгеньевич Тамм является одним из наиболее крупных физиков-теоретиков в СССР. Его многообразные труды, посвященные различным и самым сложным вопросам физической теории — от крайне абстрактных до самых конкретных — обнаруживают необыкновенную физическую интуицию и вместе с тем мастерское владение математическим аппаратом физики — сочетание, характеризующее самых одаренных и блестящих физиков».

В сорок четвертом году умер Мандельштам. За год до этого Тамм писал: «В Мандельштаме я нашел учителя, которому я обязан всем своим научным развитием; научная связь с ним с годами непрерывно крепла». Теперь Игорь Евгеньевич стал заведовать кафедрой теоретической физики Московского университета.

Когда начались советские работы по созданию атомного оружия, признанного ученого, несмотря на его блестящий талант и широту охвата самых разных областей физики, сначала не привлекали к этой сверхсекретной работе. Причину можно усмотреть только в его «политической неблагонадежности» — бывший меньшевик немецкого происхождения, да еще имеет репрессированных родственников и друзей. Кроме этих «пороков», возможно, влияла и личная неприязнь А. А. Жданова — идеологического руководителя всех областей культуры. Она проявилась позже, когда выбирали новых академиков. Тем не менее, уже к 1946 году Игорь Евгеньевич приступил к рассмотрению некоторых вопросов «атомного проекта». Появились его работы «О ширине фронта ударной волны с большой интенсивностью», «О взаимодействии ускоряемых частиц в ускорителе».

В конце 40-х годов ему предложили организовать в теоретическом отделе ФИАHа группу для проведения теоретических и расчетных работ с целью выяснения вопроса создания водородной бомбы. Хотя принципиальная возможность осуществить разработку подобного «супероружия» казалась еще очень проблематичной, Тамм, понимая государственную важность работы, принял решение собрать коллектив сотрудников Физического института. В его состав вошли известные нам ученые, молодые тогда доктора наук В. Л. Гинзбург и С. З. Беленький, защитивший кандидатскую диссертацию А. Д. Сахаров и поступивший в аспирантуру ФИАНа Ю. А. Романов. Как известно, Гинзбург и Сахаров, работая над проектом, вскоре выдвинули две решающие, совершенно новые идеи, которые затем воплотились в разработке термоядерной бомбы и привели к положительному результату.

В пятидесятом году группу Тамма направили в сверхсекретный город-институт (ныне Саров). Основные исследовательские работы по термоядерному синтезу вели в КБ-11 (РФЯЦ-ВНИИЭФ), они отличались необычайным напряжением и трудностью. Потребовалось решить множество проблем в самых разных областях физики — проблем физики ядра, гидродинамики, газодинамики и многих других. В это время Тамм и Сахаров предложили метод удержания газового разряда с помощью мощных магнитных полей — принцип, который до сих пор лежит у российских физиков в основе достижения контролируемой термоядерной реакции (ядерного синтеза). Итогом работы стало испытание летом 1953 года первого «изделия», одним из участников испытания был руководитель коллектива теоретиков.

В формировании и реализации основных идей создания первой водородной бомбы сыграл роль не только личный авторитет Игоря Евгеньевича как физика, но и его исключительная научная интуиция, строгость в оценке полученных результатов, умение видеть и оберегать талантливых ученых, популярно излагать сокровенные мысли, что особенно важно при принятии правильных решений руководством.

Соратник Курчатова Игорь Головин вспоминал: «Тамм занял в атомной проблеме Советского Союза место, на котором никто не мог его заменить. Он вместе со своими учениками, среди которых был и Андрей Дмитриевич Сахаров, работал над поисками пути осуществления термоядерного взрыва».

Как известно, в сверхсекретном КБ тогда работало много физиков, выдающихся и научными талантами, и высокими моральными качествами. Это сотрудничество было замечательным, и Игорь Евгеньевич прекрасно «вписывался» в него как один из признанных лидеров.

В 1953 году заслуженный физик-теоретик избран академиком АН СССР. А через год за участие в разработке водородной бомбы ему присвоено звание Героя Социалистического Труда; тогда же получена вторая Государственная премия (первая — в 1946 г.), часть денежного эквивалента премии ученый выделил на помощь нуждающимся талантливым людям.

Игорь Евгеньевич возвратился в Москву, в ФИАН, где продолжил разрабатывать новые теории в области элементарных частиц и пытался преодолеть некоторые фундаментальные трудности существующих теорий. Основные идеи и первые результаты он изложил в докладах на международных конференциях по физике высоких энергий в Дубне (1964) и на конференции по физике элементарных частиц в Киото (1965).

Общее число работ, опубликованных Таммом, сравнительно невелико. Огромный, непрестанный труд, вложенный им в науку, отражен в их значимости (если исключить популярные статьи, обзоры и перепечатки на других языках, наберется лишь 55 научных статей). Он печатал лишь результативные вещи.

Звездный час талантливейшего физика наступил в 1958 году, когда Тамм с И. М. Франком и П. А. Черенковым стал нобелевским лауреатом за объяснение и математическую теорию эффекта «Вавилова-Черенкова» (это первое присуждение Нобелевской премии советским ученым). Правда, сам Игорь Евгеньевич считал, что получил премию не за лучшую свою работу. Даже хотел отдать премию государству, но ему ответили, что в этом нет необходимости.

Характерная черта Тамма-ученого — стремление заниматься наиболее актуальными проблемами физики, что связано с присущей ему смелостью в научной работе (выбор тематики, подход к решению проблемы) и в жизни.

— Истинная его страсть — фундаментальная физика, — напишет Сахаров о своем учителе. — Недаром он сказал за несколько лет до смерти, уже тяжело больной, что мечтает дожить до построения Новой (с большой буквы) теории элементарных частиц, отвечающей на «проклятые вопросы», и быть в состоянии понять ее…

Тамм, как правило, не занимался многолетней разработкой заложенных им самим плодотворных направлений, предоставляя ее другим.

Еще один его ученик, академик В. Л. Гинзбург, пишет: — Игорь Евгеньевич был физиком-теоретиком «широкого профиля»: он не только знал все важнейшие разделы физики, но и сам работал во многих областях. Вместе с тем, как человек увлекающийся, Игорь Евгеньевич в каждый данный период занимался, как правило, лишь чем-либо одним, отдавал все силы решению захватившей его проблемы.

Работа доставляла ему удовольствие, но только тогда, когда была заинтересованность, а иногда и азарт. Увлекался же он в первую очередь подлинными загадками, проблемами принципиального характера. Заниматься этими вопросами особенно трудно: можно работать целые годы и не получить никаких существенных результатов. Но это не беспокоило Игоря Евгеньевича, он никогда не руководствовался такими соображениями, как возможность написать статью и вообще «выдать побольше продукции».

Сам теоретик часто говорил: «…То, что я могу сделать, меня меньше интересует, чем-то, чего я пока не могу…».

Тамм был ученым с необычайно развитым стремлением к познанию, восприятию и накоплению информации. Эта информация не только возбуждала научные идеи, но и органически необходима была ему для расширения и обогащения духовного мира.

Он превосходно владел техникой научной работы, тем, что принято называть аппаратом теоретической физики. Это умение он ставил на службу основной цели, оно доминировало. Излагал проблемы науки ясно и на высочайшем литературном уровне. Тонко понимал физическую сущность изучаемого явления, умел исходить из качественных его особенностей. Еще в двадцатых-тридцатых годах Игорь Евгеньевич довольно часто выступал с научно-популярными статьями, разъясняющими широкому читателю актуальные вопросы физики.

Наряду с большой научно-исследовательской работой Тамм уделял значительное внимание педагогике, решению практических и научно-организационных вопросов.

Будучи профессором МГУ и заведующим кафедрой теоретической физики, он пересмотрел характер и содержание курсов, читавшихся на физическом факультете университета. Им написан выдержавший много изданий курс «Основы теории электричества». В Московском инженерно-физическом институте Игорь Евгеньевич организовал кафедру физики и руководил ею ряд лет.

Блестящий эмоциональный лектор, он умел внести в преподавание традиционных курсов дух поиска и современности. Оказал огромное влияние на широкие круги студенческой и научной молодежи. Тамм учил примером своего заразительного трудолюбия, честного отношения к науке, к своим ошибкам и достижениям, уважения к мнению коллеги. Его критика была бескомпромиссной, но прямой и доброжелательной, если речь шла о недостатках честных научных попыток. Она не оскорбляла, не ранила. Студента или аспиранта, проявившего склонность и способности к научной работе, Игорь Евгеньевич заботливо опекал и давал свободу выбора темы и методов исследования, никогда не навязывая своих идей и решений. Вероятно, этим можно объяснить удивительное разнообразие научных интересов и даже научных стилей его учеников.

Академик Тамм создал блестящую научную школу физиков. К ней можно отнести таких выдающихся ученых, как С. П. Шубин, В. Л. Гинзбург, М. А. Марков, Е. Л. Фейнберг, Л. В. Келдыш, Д. А. Киржниц, А. Д. Сахаров и многие другие. Почти все они воспитывались на семинарах в созданном Игорем Евгеньевичем теоретическом отделе Физического института им. П. Н. Лебедева АН СССР.

За свою долгую деятельность Тамм превратил физическую лабораторию Московского государственного университета в важный исследовательский центр и ввел квантовую механику и теорию относительности в учебные планы по физике на всей территории Советского Союза. Кроме того, талантливейший физик-теоретик принимал деятельное участие в политической жизни страны, твердо выступал против попыток Правительства диктовать свою политику Академии наук СССР и против бюрократического контроля над академическими исследованиями. В пятьдесят восьмом его включили в советскую делегацию на Женевскую конференцию по вопросам запрещения испытаний ядерного оружия. Он активно участвовал в Пагуошском движении ученых, главной задачей которого в условиях гонки вооружений и тотального противостояния с США было сохранение мира и предотвращение гибели человечества.

Нобелевский лауреат, академик И. М. Франк вспоминал: «Не только талант ученого, не только исключительная живость ума и острый интерес ко всему новому сделали Игоря Евгеньевича главой большой теоретической школы, но и не в меньшей степени огромный моральный авторитет и личное о