Памяти Б. Г.

ПАМЯТИ БГ

18 мая в городе Бор Нижегородской области состоялось торжественное открытие мемориальной доски Евгению Аркадьевичу Негину, Герою Социалистического Труда, академику, генералу-лейтенанту, с 1978 по 1987 год возглавлявшему ВНИИЭФ. Мемориальная доска установлена на здании государственного краеведческого музея.

На торжественном мероприятии присутствовали сотрудники Ядерного центра, работавшие с академиком, руководители города Бор, родственники и земляки Е. А. Негина. Здесь прозвучало много воспоминаний о жизни академика, о его детских и юношеских годах, о наиболее ярких страницах трудовой деятельности.

Заместитель директора ВНИИЭФ Авенир Иванович Фадеев подарил музею миниатюрный макет атомной бомбы, дочь Евгения Аркадьевича Ольга Евгеньевна рассказала землякам о неизвестном для них периоде жизни отца.

Долгие годы никто из борчан и не подозревал, что их земляк Женя Негин, прозванный в школе «Головастиком» за незаурядные способности, имел прямое отношение к тому, что в нашей стране был создан надежный ядерный щит. И только когда на Бору появился генерал, приехавший, к изумлению многих, на двух «Волгах», наступил момент истины. Горожане впервые узнали о своем знаменитом земляке.

Местный краевед-энтузиаст Ирина Сергеевна Гоголева поведала, как она, узнав о смерти Евгения Аркадьевича от его брата Виктора, собрала обширные сведения об академике. Она рассказала землякам о Негине в трех номерах борской газеты. Здесь и свидетельства борчан, знавших семью Негиных, и его дальнейшая судьба, начиная с учебы в лучшей школе города Горького до приезда в наш город. Всех очень тронуло, как Ирина Сергеевна с большим уважением описала работу советских ученых-ядерщиков, в которой Евгений Аркадьевич, несомненно, сыграл не последнюю роль.

ЦОИ ВНИИЭФ

ГЛАЗАМИ ЗЕМЛЯКОВ

ФАМИЛИЯ, УСЛЫШАННАЯ ВПЕРВЫЕ

Вот что писала на страницах борской газеты «БОРинфо» о Е. А. Негине И.Гоголева.

«Как-то на заводе «Теплоход» Юрий Борисович Угланов, тогдашний начальник модельного цеха, спросил меня, знаю ли я о нашем земляке Евгении Аркадьевиче Негине, директоре Института ядерных исследований в Сарове. Я ответила отрицательно и, по-моему, от неожиданности даже не вникла.

В следующий раз Юрий Борисович вновь завел разговор о Негиных, о том, где стоял их дом на Бору, и об их соседском общении с Углановыми-старшими. Тогда во мне зародился интерес к теме и сомнение: надо бы все посерьезнее попроверить, не плод ли это фантазии и неточности в воспоминаниях.

Почувствовав мои колебания, Юрий Борисович стал настоятельно советовать поговорить с его дядей Валентином Александровичем Углановым. Собиралась, но сразу не собралась. Чрезвычайно жалею: может быть, тогда можно было бы выйти на связь с Е. А. Негиным еще при его жизни.

ИЗВЕСТИЕ О СМЕРТИ Е.А.НЕГИНА

Весна 1998 года. На стульях и столах в «бархатной комнате» ДК завода «Теплоход» разложены документы, фотографии, черновики: пытаюсь выстроить весь этот материал, чтобы получилась книга о дореволюционной истории Бора к его 60-летию. Времени не хватает.

И вдруг входит серьезная, солидных лет женщина и говорит: «Я принесла некролог по случаю смерти Е. А. Негина. Наверное, вам нужны сведения о нем».

Знакомимся: Валентина Сергеевна Садовая (Комова), давний друг семьи Негиных, ветеран завода торгового оборудования, в прошлом главный конструктор. Некролог ей привез младший брат Е. А. Негина — Виктор Аркадьевич. Они не знают, кому в Бору показать этот некролог, и сочли, что он может заинтересовать меня. Прочитала. Абсолютное потрясение: роюсь в событиях столетней давности, а о людях и их делах сегодняшнего дня не знаю ничего! А какая упущена возможность личной встречи…

Куда, в какой логической связи поместить материал о Е. А. Негине в готовящейся книге? В разделе, посвященном ул. Знаменской (ныне ул. Луначарского), на стр. 54 появляются фотография и строки: «Нарушая хронологию повествования, предлагаем вспомнить об одном из славных земляков нашего времени. Именно здесь, на Знаменской улице, во второй четверти XX века прошли детские годы мальчика, которого только после смерти в 1998 г. назовут великим человеком. Имя его — Евгений Аркадьевич Негин. Он родился на Бору 16 января 1921 года, учился четыре года в начальной, так называемой «образцовой школе» у Артемии Михайловны Дутовой, дружил с соседскими мальчиками из семей Углановых, Зориных, Комовых, Андроновых, Арешкевич. Потом — учился в средней школе Горького и в университете, в Военно-воздушной инженерной академии им. Жуковского.

Талантливый физик-теоретик, выдающийся конструктор образцов ядерных зарядов, действительный член Российской Академии наук, генерал-лейтенант авиации, профессор, Герой Социалистического Труда, награжден четырьмя орденами Ленина, лауреат Государственной и Ленинской премий, участник Великой Отечественной войны, с 1978 по 1987 гг. — директор, главный конструктор ВНИИЭФ.

Приезжал не раз на улицу своего детства к отчему порогу инкогнито. Такова была «служба».

Читая книгу «Борское отечество мое», до сих пор испытываю облегчение, удовлетворение: в истории нашей малой родины запечатлен этот великий человек, наша гордость — Евгений Аркадьевич Негин.

ПОМНЮ КАК СЕЙЧАС

На торжествах по случаю 60-летия г. Бор выступал Николай Михайлович Зорин; говорили о многом и о многих, коснулись и имени Е. А. Негина.

— Женя! Так я же с ним учился в одном классе! — и начались воспоминания:

— Первые три класса Женя учился в старовской школе, что стояла на улице Октябрьской. Его отец по какой-то уважительной причине перевел его в 4 класс «образцовой школы» к А. М. Дутовой. Она нас посадила за одну парту. В учебе он был первым, я старался не отставать, но сравниться с ним было трудновато. Мы часто встречались и у нас, и у них дома после уроков. Помню излюбленное наше угощение — ржаной хлеб с растительным маслом и солью. А любимое занятие Жени — конструирование, выпиливание моделек, завертывание немыслимых гаечек. Он не казался общительным, компанейским в нашем мальчишеском понимании: не гонял с нами в футбол, не носился в ватаге купаться на Бездонку, не ездил в пионерские лагеря. Был очень привязан к своему отцу, Аркадию Николаевичу, любителю всяких поделок, мастеровому, очень начитанному, глубоко верующему человеку. Помнится, он одно время работал в Нижегородской радиолаборатории, на заводе «Теплоход», потом инженером на одном из заводов Горького.

По нашим временам считалась редкостью большая библиотека, что имелась в их доме. В ней особенно много было книг и журналов по технической тематике.

Мама Жени, Антонина Павловна, встречала меня приветливо. Теперь я полагаю, что мы были дальними родственниками, так как до замужества она носила фамилию Зорина, родившись в д. Елевой.

Смотрю на сохранившуюся фотографию нашего четвертого класса. Рядом со мной Женя в кепке — тогда мальчики носили их повсеместно. Невольно вглядываюсь в лица одноклассников и с тяжелыми думами осознаю, что все они: Миша Котельников, Круглов, Лева Арешкевич, Ремизов, Крус, Свешников — погибли или на фронтах Великой Отечественной войны, или в концлагерях.

С осени 1932 г. мы с Женей стали встречаться реже: он с 5-го по 10-й класс стал учиться в Горьком. Многих это крайне удивило: так далеко, да еще ежедневная ходьба зимой и переезд в навигацию на пароме по Волге. Но такова была воля его отца. А вообще-то давайте подумаем. Разве тяжело делать все так, как папа? Пешком по снежному бездорожью дойти до Перевоза с группой других борчан, работавших в Нижнем (15 минут), потом, сопротивляясь встречному ветру и боясь попасть в полынью, пересечь Волгу (еще 20 минут) и, наконец, быстро-быстро, уже без папы, одолеть подъем по Георгиевскому съезду к Кремлю (15 минут, а то и 10) — и ты уже в лучшей средней горьковской школе № 1. Евгений окончил ее с отличием в 1938 г. И без экзаменов был принят на физико-математический факультет университета.

Война 1941−45 гг. нас разлучила на долгие десятилетия. Только совсем недавно, уже после его смерти, мне стало известно, что по окончании III курса университета Евгений с первых дней войны начал работать учеником столяра на заводе № 21 имени Орджоникидзе. В июле 1941 года он был призван в Красную армию и направлен в Военно-воздушную академию, где был зачислен на факультет стрелкового вооружения. Академию Евгений Аркадьевич окончил в 1944 году с отличием и был оставлен в адъюнктуре. Он неоднократно направлялся в действующую армию для обучения летного состава обращению с новым вооружением и для анализа результатов его использования. Он — участник парада Победы 24 июня 1945 года на Красной площади. Обо всем этом Евгений не сказал мне ни слова, когда через 30 с лишним лет со времени нашей учебы в «образцовой школе» мы случайно встретились с ним в 1966 году.

Купив билет, сажусь на «Омик», чтобы ехать на Бор. Вхожу в каюту. Встречаемся взглядами и сразу узнаем друг друга: «Женя?» — «Коля! Вот решил дочек покатать по Волге. А ты как? Рассказывай». Он засыпал меня вопросами, девочки сидели рядом. Я отвечал, думая, что и мне пора его расспросить о житье-бытье. Но смущало несколько обстоятельств: подозрительным показалось какое-то на нем невзрачное пальтишко и кепчонка. Напротив нас сразу сели двое мужчин в «штатском», сверля меня взглядом. Разговор не получался. Подплыли к борскому берегу. Рукопожатие (последнее!). Он не сошел по трапу, показывая дочерям Бор, луга, Везлому со стороны Волги».

ОТЧИЙ ДОМ

Дом Негиных под номером 3 стоял в переулке между улицами Ленина и Луначарского, именовавшемся сначала переулком Рыкова, потом Молокова.

«Стена к стене к нему примыкал дом номер 1 моих родителей», — говорит В. А. Угланов.

«Мне думается, — вспоминает Валентин Александрович, — мой отец, родившийся в 1887 году, был старше Аркадия Николаевича лет на 10, а мать, Анна Васильевна, — лет на 7−8. С ней по-соседски он особенно дружил: надо было приглядеть за домом в отсутствие хозяина, помочь заболевшей Антонине Павловне, посоветовать что-то. Мало ли житейских забот. Особенно в военные годы, когда оставленный на заводе по брони Аркадий Николаевич не приходил домой сутками. Часто отсутствовал неделями, когда посылали на торфоразработки. А тут свалилось еще большее горе — умерла Антонина Павловна.

Как-то он принес показать матери фотографию Евгения в военной форме с двумя звездочками на погонах и сказал: «Никому не говори. Не велено». Запомнила она — почтовый работник — лишь обратный адрес на конверте: «Москва-2. Е.А.Негину». Из моих собственных впечатлений память удерживает несколько эпизодов довоенного и послевоенного времени. Евгений был старше меня на 5−6 лет. Мне нравилось, когда он находил время со мной поиграть. Его всегда окружали книги, он много и хорошо рисовал, чертил.

Однажды Аркадий Николаевич, любитель-фотограф, повел нас фотографироваться. Ему нравилось здание купца Старова с красивой решеткой-оградкой (тогда в нем располагался политпросветтехникум). Здесь он нас и сфотографировал. Жалею, что отнес эту фотографию в краеведческий музей — ее теперь не могут найти. В 1969 году Негины свой дом сдали государству, и Аркадий Николаевич стал жить в коммунальной квартире в Щербинках. А до этого времени, всякий раз бывая в Горьком по службе, Евгений приезжал к отцу, оставаясь ночевать. Мы, соседи, знали, что сопровождавший его охранник также оставался на ночь в их доме.

Последний раз мы виделись в 1963 году при особых обстоятельствах. Скончался мой отец, крышка гроба стояла у нашего дома. Подъехали две «Волги», в одной из них сидел Евгений Аркадьевич, приехавший навестить своего отца. Он прежде всего зашел к нам, поклонился моему отцу во гробе, расспросил маму, как это случилось, выразил соболезнования. В этот день я впервые увидел его в генеральской форме. Поговорить не удалось: через некоторое время обе «Волги» уехали».

И.Гоголева