ГЛАВА 6. ИСПЫТАНИЕ
П.М.Зернов был среди тех, кто руководил подготовкой Семипалатинского полигона к испытаниям РДС-1. Он возглавил ряд экспертных комиссий, проверявших подготовку зданий полигона к испытаниям, был, как всегда, требователен. Всего на полигоне планировалось построить 693 здания и сооружения.
К 27 июля 1949 г. было построено 676. 4 августа 1949 г. П. М. Зернов, В. В. Смирнов и А. Я. Мальский осмотрели подготовленные здания и доложили Л. П. Берии о имеющихся недостатках. К 16 августа недостатки были устранены, и П. М. Зернов подписал акт о полной готовности предоставленных для КБ-11 зданий к предстоящим испытаниям.
Кроме этого, П. М. Зернов вел протоколы ежедневных заседаний комиссии по полигону № 2, которую возглавлял М. Г. Первухин. 4 августа 1949 г. комиссия поручила Зернову подготовить и утвердить планы тренировочных испытаний автоматического управления приборами, сборки и правильности монтажа изделия и спецоборудования с подъемом изделия на башню, а также утвердить программу двух репетиций работы физического сектора и общей тренировочной репетиции с участием всех секторов, охраны, службы безопасности, связи и прочих средств обеспечения.
К 10 августа практически все объекты полигона были готовы к проведению испытаний первого атомного заряда. В КБ-11 в ночь с 10 на 11 августа была произведена контрольная заправка «изделия» плутонием. 21 августа основной заряд и три нейтронных запала прибыли на полигон. Этот груз сопровождали Ю. Б. Харитон, Г. Н. Флеров, Я. Б. Зельдович и другие ведущие сотрудники КБ-11. Вслед за этим поездом на полигон прибыл самолет, доставивший еще четыре запасных нейтронных запала.
Прибывшие на полигон специалисты сразу включались в работу. «Во время подготовки системы для полигона и заводских испытаний Павел Михайлович часто навещал нас. Интересовался ходом испытаний, качеством и надежностью аппаратуры. Интересовался нашим самочувствием, настроем. (Ведь работа шла круглосуточно более двух недель). На полигоне Павел Михайлович постоянно бывал с нами, по-отечески благословлял нас на успешное завершение государственного задания величайшей важности.
Все мы были молоды, здоровье было отменное — быстро привыкли к степному казахскому климату с изнуряющей жарой и ужасной пылью. Вечерами, в свободное от работы время, занимались спортом, в основном — волейболом и футболом. Павел Михайлович вечерами частенько захаживал к нам в общежитие: не заболел ли кто, не скучаем ли? Но скучать было некогда. Целый день — работа, а вечером спорт или книги. Кстати, библиотеку мы с собой привезли большую — всех книг прочитать не успели…»
Первая «репетиция» была проведена 13−14 августа. Контрольный опыт отработки взаимодействия сотрудников КБ-11, полигона и других участников испытания был проведен 17−18 августа. 20−22 августа — генеральная репетиция. Все прошло удачно.
К этому дню на полигоне собрались не только исполнители испытаний, но и все руководство Спецкомитета, и научный руководитель атомного проекта И. В. Курчатов. Что касается главного «администратора» проекта Л. П. Берии, он приехал незадолго до начала испытания.
С приездом Берии на полигон конфликт между ним и Зерновым вспыхнул с новой силой. «Огромная личная работоспособность Зернова, — вспоминал Г. А. Соснин, — проявилась и при подготовке испытания первого атомного заряда РДС-1 в 1949 г. По рассказам участников испытания, на Семипалатинском полигоне в последние дни перед испытанием обстановка была особенно напряженной. Все руководители испытания были задействованы в круглосуточной работе… В это время произошел очень неприятный инцидент. За несколько дней до взрыва заряда на полигон приехал Берия и, не разбираясь в тех сложностях, которые возникают при подготовке полигона, стал обвинять П. М. Зернова в задержках на отдельных объектах сроков, указанных в графиках, и в запальчивости сказал Павлу Михайловичу: „Чем же вы все здесь занимались?! Много рыбачили и на охоту ходили?“ Бессонные ночи, чрезмерная усталость и крайнее нервное напряжение Павла Михайловича привели к тому, что он потерял над собой контроль и в отношении Берии допустил грубость, которая в другое время стоила бы ему жизни. Но обстановка была такова, что, убрав Зернова, Берия сорвал бы срок испытания заряда, которое было под строгим контролем Сталина. И Берия стерпел выходку Зернова П. М., видимо, решив, что припомнит, если будет неудачный результат. Но взрыв был успешным».
Поздним вечером 26 августа П. М. Зернов, Ю. Б. Харитон и, Н. Л. Духов представили И. В. Курчатову и А. П. Завенягину акты о готовности всех узлов «изделия 501» к опыту. Те проинформировали правительство.
В тот же день Совет Министров СССР под председательством И. В. Сталина постановил: «2. Испытание атомной бомбы произвести 29−30 августа 1949 г. на полигоне № 2. Для обеспечения возможности проведения необходимых исследований и измерений испытание атомной бомбы произвести в стационарном положении путем взрыва ее на металлической башне, на высоте 33 м над землей (без баллистического корпуса и приборов, требующихся при применении атомной бомбы с самолета).».
В 8.00 по местному времени 29 августа была объявлена 48-часовая готовность к первому атомному взрыву. В течение этих двух суток предстояло собрать плутониевый заряд, окончательно его снарядить, подготовить кино- и фотоаппаратуру, разместить животных на опытном поле и эвакуировать с него людей. К концу дня (27 августа) В. И. Алферов и В. С. Комельков с группой инженеров и техников закончили монтаж и проверку системы зажигания. Оставалось подключить последнюю розетку для капсюля-детонатора после установки плутониевого заряда и окончательной сборки ядерного заряда.
28 августа подрывники провели последний осмотр башни, подготовили к подрыву автоматику и проверили подрывную кабельную линию. Г. Н. Флеров и Д. П. Ширшов с двумя помощниками смонтировали на башне аппаратуру для дистанционного контроля нейтронного фона изделия. В 16 часов к сборочной мастерской у башни был доставлен боевой заряд из плутония и нейтронные запалы.
В ночь на 29 августа Харитон и Духов с помощниками в присутствии Курчатова, Завенягина, Александрова и Зернова собрали боевой заряд из плутония и нейтронный запал в поршне из урана-238 и вставили его в ядерный заряд. Окончательный монтаж заряда был закончен А. Я. Мальским и В. И. Алферовым с помощниками к 3 часам ночи 29 августа.
К 4.00 утра в центр поля, к башне, после опечатывания системы автоматики и разъемов на подрывной линии прибыли Щелкин и Матвеев с боекомплектом электродетонаторов. Получив разрешение у находившихся у башни Берии и Курчатова на подъем изделия на башню, Щелкин отдал распоряжение вывозить изделие из сборочной мастерской. Д. А. Фишман с четырьмя мастерами КБ-11 выкатили изделие по рельсовому пути и установили в клети грузового подъемника башни. Начальник полигонов КБ-11 Г. П. Ломинский, которому было поручено управление подъемником, тщательно проверил крепление изделия. Щелкин и Матвеев с боекомплектом капсюлей-детонаторов поднялись на башню на пассажирском лифте. Вслед за ними туда же поднялись А. П. Завенягин и А. С. Александров. Получив разрешение, Ломинский и техник А. А. Измайлов подняли грузовую кабину с изделием на отметку 30 метров, где ее и закрепили. Вместе с изделием в грузовой кабине лифта поднялся П. М. Зернов.
Вот как рассказывал об этом эпизоде Ю. Б. Харитон: «…Ночь перед испытанием; уже заряд подведен к башне, установлен в клетку подъемника, и те, кто должен был участвовать непосредственно в заключительном снаряжении, — Кирилл Иванович Щелкин и еще два-три человека, уже отправились наверх по лестнице, а Павел Михайлович и говорит: „Нет, я это наше детище не могу оставить!“. И вошел в эту самую клетку, а это был не лифт, а просто открытая клетка, в которой была закреплена бомба. Вошел туда, встал на швеллер и поехал вместе с „детищем“ наверх».
В 5 часов утра все, за исключением К. И. Щелкина, С. Н. Матвеева, Г. П. Ломинского, А. П. Завенягина, А. С. Александрова и П. М. Зернова, покинули башню. С испытательного поля эвакуировали весь личный состав, кроме офицеров охраны МГБ. Осмотр изделия, снаряжение его капсюлями-детонаторами, подключение к подрывной схеме и повторный осмотр заняли около часа и были закончены к 6 часам. О ходе этих операций П. М. Зернов по прямому проводу докладывал на командный пункт — Курчатову.
