Главное дело жизни

ГЛАВА 6. ИСПЫТАНИЕ

Далеко не все складывалось так, как хотелось бы директору. Задержки в строительстве, нехватка квалифицированных кадров, проблемы с поставщиками преодолевались с большим трудом. Несмотря на все усилия, КБ-11 не успевало подготовить изделие к испытаниям в первоначально заданные сроки: «В связи с тем, что Постановление Совета Министров СССР от 21 июня 1946 г. в части сроков отработки основных узлов „РДС“ Конструкторским бюро № 11 не выполнено, что связано с новизной и непредвиденными научными и техническими трудностями создания РДС и отчасти с задержкой Конструкторским бюро подбора кадров, развертывания работ и задержкой строительства для КБ-11 необходимых зданий и сооружений, Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Обязать начальника Лаборатории № 2 АН СССР акад. Курчатова и руководителей КБ-11 тт. Харитона и Зернова ускорить проведение исследовательских и конструкторских работ в КБ-11 и обеспечить изготовление и предъявление на государственные испытания первого комплектного экземпляра РДС-2 в окончательном исполнении с полной заправкой легким топливом не позднее 1 декабря 1949 г.» .

Тогда-то и возникли первые трения П. М. Зернова и Л. П. Берии. Зная, что его люди, и ученые, и рабочие, работают изо всех сил, Павел Михайлович не мог позволить обвинить их во вредительстве, намеренном срыве сроков сдачи изделия. Будучи крайне корректным и с начальством, и с подчиненными, Зернов не прощал Берии и того стиля общения, который тот позволял себе в отношении коллег. «12 февраля 1949 г. на очередном совещании у Берии, — вспоминает Зернов, — тот напомнил собравшимся истину, которую каждый из нас давно знал назубок: „Товарищ Сталин очень не любит, когда слышит слова, за которыми не следует дело!“

После традиционной накачки, перемешанной с угрозами, Лаврентий попросил меня задержаться для „уточнения одной детали“. И, когда мы с ним остались наедине, хозяин кабинета дал волю чувствам: начал рисовать в красках перспективу моего „превращения в лагерную пыль“ в случае любого срыва в работе, и тем более — при неудаче „решающего эксперимента“ там, под Семипалатинском.

Несколько минут я держался, сносил это надругательство, а потом произошло непоправимое: руки непроизвольно сгребли массивный канделябр, украшавший письменный стол, и я занес его над головой!..

Опешивший Лаврентий шарахнулся к стене, на ходу выхватив браунинг с литой золотой рукояткой. Но выстрела не последовало: видимо, он вовремя сообразил, что мою ликвидацию перед испытанием бомбы Сталин вряд ли одобрит…

Одернув китель, Берия со злобой прошипел:

— Ладно, сволочь! Немного подождем! Посмотрим, что покажет эксперимент!..»

К началу 1949 г. работа над РДС-1 приблизилась к завершению. Для главного испытательного комплекса, предназначенного для проверки боеспособности нового оружия, предстояло найти столь же потаенное, как и для ядерного центра в свое время, но значительно более обширное и безлюдное место. По первоначальным прикидкам, диаметр необходимой территории должен был составить не менее 200 километров. Желательно было также, чтобы при всей своей необитаемости этот район имел поблизости хотя бы минимум транспортных артерий. Ведь привезти сюда предстояло большое число грузов. Наиболее подходящее по всем параметрам место нашлось в прииртышской степи, в 170 километрах от города Семипалатинска (в то время Казахской ССР). Официальным хозяином полигона № 2 являлось Министерство обороны СССР. Возводился он инженерными войсками Вооруженных сил. Но процесс строительства и дальнейшего развития полигонного хозяйства проходил под контролем Первого Главного управления и КБ-11.

16 июля 1949 г. на заседании СК при СМ ССР было решено «Обязать начальника КБ-11 П. М. Зернова:

а) в недельный срок выехать на полигон № 2 с группой необходимых работников КБ-11 из числа научных работников, конструкторов, квалифицированных монтажников и подсобного персонала;

б) произвести с участием экспертов приемку сооружений, подготовленных по заданию КБ-11 для испытаний РДС-1 (башни, подъемников, сборочной мастерской, специальных складов приборов автоматики управления взрывом и т. д.);

в) осуществить монтаж оборудования, приспособлений, сборочных мастерских, физических и электроизмерительной лабораторий КБ-11;

г) после приемки сооружений и окончания монтажа оборудования и приборов доложить Специальному комитету о готовности полигона № 2 к приемке изделия и испытанию его» .

Решение Правительства не стало для Павла Михайловича новостью: подготовка к испытанию первого специзделия началась задолго до решения Специального комитета: еще 15 декабря 1948 г. он провел совещание руководителей КБ-11 (Ю.Б.Харитон, К. И. Щелкин, В. И. Алферов, Н. Л. Духов, Н.И.Разоренов) о подготовке к предстоящим испытаниям на полигоне № 2 МВС.

Продолжение в следующем номере