Мама, мама, как я буду жить?
«Мамочка, где ты? Куда
Ветер тебя унес?
Воздух моя еда,
Нечесан я, болен, бос."
Александр Карлин, «Сказка про дождик».
Письмо читателя
«Эту девочку я увидел на ступеньках лестницы в подъезде компьютерного клуба, куда мы зашли с товарищем просто погреться: вечер выдался холодный. Она сидела на грязных ступеньках и курила. Симпатичная мордашка, оранжевое пальтишко, шапочка, старенькие сапожки…
— Послушай, сколько же тебе лет? — спросил я у неё, несколько озадаченный сигаретой в её руке.
— Восемь.
— И ты уже куришь?
В ответ молча смотрит на меня, как-то даже виновато.
— Да она тут всё время «тусуется», в клубе, — поясняет друг.
— И что, родители знают, что ты куришь? — спрашиваю.
— А у неё отца нет, а мать «бухает», — говорит друг. — Вот она сюда и приходит.
«М-да, хорошо хоть сюда, а не в подвал какой-нибудь, — думаю про себя. — Хотя кто его знает…»
— Как зовут тебя?
— Аня…(имя девочки изменено)
Вечер поздний, клуб закрывается.
— Сейчас пойду куда-нибудь. Мать пьяная, меня не пустит домой. Бабушка не любит, когда я прихожу… — говорит Аня.
— Куда же ты пойдёшь?
— Не знаю, буду гулять…
— Как так — «гулять»? Холодно же, ночью спать надо!
— А мне всё равно идти некуда.
Девочка явно голодная — я покупаю ей сок, банан, шоколадку. Пьёт сок так жадно, будто бы не пробовала ни разу, шоколад уплетает за обе щёки за минуту…
Да, надо что-то придумать… Спрашиваю у Ани адрес и телефон, где она живёт. Выяснив в милиции официальный путь разрешения подобных ситуаций, отвозим Аню на Маслиху. Туда одновременно с нами прибывают милиционеры из отдела по делам несовершеннолетних. Они сопровождают Аню в соседнее детское отделение на Маслихе: там есть специальные «социальные койки» для подобных ситуаций. Хорошо хоть так — в эту ночь девочка будет ночевать в тепле, а не на улице, в подъезде.
— Я всё равно убегу оттуда, — говорит она.
— Почему?
— Мне там не нравится, — отвечает Аня.
Да, мало хорошего в «социальной койке», но другого выхода сейчас нет, а там она будет под присмотром взрослых. Улица и ребёнок — вещи несовместимые. На улице ведь всякие взрослые встречаются, и именно от взрослых ребёнок может пострадать в первую очередь. Да и мыслимое ли дело — ребёнку гулять всю ночь на морозе!
Да, проблема бездомных детей и «сирот» при живых родителях актуальна и масштабна. Социальными койками её не решить — здесь нужны действия на уровне государства и власти. О брошенных на произвол судьбы детях, таких, как Аня, которая в свои 8 лет курит (а по слухам, ещё и нюхает клей) и бродяжничает, периодически поднимают тему и в газетах,
Понятно, откуда растут корни беды бездомных детишек — от пьянства родителей. Понятно, что воспитательными мерами вряд ли что-то можно сделать: сколько раз уже показывали по телевидению, как работники социальных служб ходят по домам, уговаривают матерей бросить пить, заняться наконец своими детьми. Кто-то в самом деле может остановиться, но, как правило, потом опять срывается — и всё начинается снова — дети, не нужные пьющей матери, не ходят в школу, курят, пробуют наркотики, в общем, их «воспитывает» улица.
Как нам сказал милиционер, Аню хорошо знают (он знает на память её домашний адрес и телефон), видимо, её часто вот так же привозят, встретив бродяжничающую где-нибудь… Скорее всего — убежит она. Снова будет болтаться на улице, в лучшем случае, придёт в компьютерный клуб. Умная, по всему видно, девочка, и тянет её не к чему-нибудь, а к компьютерам. Но нормально учиться, развиваться у неё нет возможности: какая может быть учёба при пьющей матери, которая не пускает девочку домой ночевать!
У детей на Новый год праздник — с ёлкой, подарками, тортом, приготовленным бабушкой или мамой, может быть, Дед Мороз заглянет… Хороший, добрый праздник в семье, где тебя любят. А какой Новый год у Ани? На лестничной клетке, в подъезде, в подвале? На улице? Вряд ли её мать будет вести трезвый образ жизни в новогодье.
Зачем я написал всё это? Маловероятно, что Анина мать прочтет газету, что у неё проснётся совесть, чувство ответственности за дочь и она перестанет пить. Говорят, женский алкоголизм неизлечим. Но, будем надеяться, что в судьбе девочки наступят перемены к лучшему. Всё равно писать об этом надо и поднимать проблему брошенных детей и пьющих родителей. Главное, чтобы власть — и законодательная, и исполнительная — наконец, начала заниматься не только дележом бюджета и крупномасштабными прожектами, вроде «ледовых дворцов», а, наконец, посмотрела вокруг себя, увидела, что в некогда благополучном, высококультурном городе учёных есть бездомные дети.
Для решения проблемы нужны и законодательная база, и реальные действия. Призываю свежеиспечённых депутатов обсудить эту проблему и начать её решать».
Сергей Цветков
_________________________________
ОТ РЕДАКЦИИ
Мы говорили об этой проблеме с начальником отдела по делам несовершеннолетних Сергеем Николаевичем Барышевым и начальником отдела срочной социальной помощи Станиславом Геннадьевичем Тимофеевым.
Картина выходит очень мрачная.
По подсчетам специалистов, в городе проживает около 130 неблагополучных семей. В каждой из них по 2 — 3 ребенка, а то и больше. Редко бывает один. Только на учете в отделе по делам несовершеннолетних — 200 детей из этой категории. Основной возраст безнадзорных детей (так специалисты называют детей, подобных Ане) — 12−14 лет. Есть и старше — 16−17 лет (по закону надзор за ребенком прекращается к 18 годам), есть и совсем малыши — например, в одной из неблагополучных семей — трое детей 2000, 2001 и 2003 года рождения. Мать — алкоголичка, большую часть своей недолгой пока ещё жизни малыши проводят в круглосуточном социальном детском саду.
Город проблемой социальных сирот (сирот при живых, не лишенных родительских прав родителях) практически не занимается. Даже упомянутых в письме социальных коек в ЦМСЧ вот уже 3 года как не существует — по крайней мере, официально.
Помощь города детям, которых угораздило родиться в неблагополучной семье, ограничивается бесплатным питанием в выходные, праздничные и каникулярные дни (пользуются этой помощью 50 — 60 детей из более чем 200), да еще единовременная помощь — деньги, одежда и обувь при необходимости.
Нельзя сказать, что сотрудники социальных служб не хотят работать. У большинства — тех, кто непосредственно имеет дело с детьми из неблагополучных семей — болит душа за своих подопечных. Но что они могут сделать в одиночку, без помощи и поддержки властей? Чем дольше они пытаются радикально решить проблему (вопрос о создании центра помощи таким детям поднимался неоднократно, но дальше поездок по крупным отечественным и зарубежным городам — поднабраться опыта — дело так и не пошло), тем отчетливее понимают: властям это попросту не нужно.
Официально ведется работа с родителями (большинство из них пьет). Но в арсенале социальных работников и сотрудников милиции — лишь метод убеждения. Даже принудительного лечения от алкоголизма опустившейся матери давно уже не существует. Лишить родителей, столь пренебрежительно относящихся к своим детям, родительских прав крайне сложно (за 2004 год родительских прав лишены 10 родителей), да и толку никакого. На начало 2005 года пятеро детей «зависли в воздухе», оставшись без опекунов. Двое — ввиду смерти людей, оформивших опеку. От троих опекуны отказались (двое совершили преступления в отношении своих опекунов).
Кто-то не в меру циничный подумает (вряд ли скажет): «130 семей, 200 детей — для города с почти стотысячным населением — капля в море. Пусть сами решают свои проблемы».
Они и решают. Как могут.
Второй год подряд в городе фиксируется серьезный рост подростковой преступности. В прошлом году — на 70 (!) процентов, а за январь этого года кривая подростковой преступности выросла в 5 раз (по сравнению с аналогичным периодом прошлого года). Основной вид преступлений, которые совершают дети из категории социальных сирот, — кража продуктов питания. Кто сможет осудить их за это? Кушать-то хочется! Однако с раннего детства эти дети привыкают к мысли: если тебе что-то нужно — укради, это единственный способ получить желаемое.
Желания у детей бесхитростные. Пока. Потом они подрастут, желания изменятся, да и возможности тоже. И преступный мир с радостью «пригреет» подростков, отвергнутых обществом. Вот тогда это будет уже наша с вами проблема! Более того — проблема наших детей и внуков.
Жизнь детей-безнадзорников редко складывается не то что хорошо, а даже — нормально. Они рано начинают курить, пить. В прошлом году на скорую попал мальчик 11 лет в состоянии сильного алкогольного опьянения — из этой категории. С детства вращаясь в кругу вечно пьяных родителей и их собутыльников, они не имеют понятия о возможности иного образа жизни. Социальные службы уже столкнулись с проблемой «второго поколения». Достигнув детородного возраста (но еще не став взрослыми), бывшие безнадзорники начинают активно пополнять списки социальных сирот собственными отпрысками (и редко одним). И если их собственные мамы опустились до подобной жизни под гнетом обстоятельств, у детей нет выбора — они рождаются в этой среде, растут в ней. Подняться наверх, к нормальной жизни, им будет гораздо сложнее, чем когда-то их матерям — не опуститься.
Число детей, удирающих в морозную ночь от голода и побоев пьяных родителей, растет с каждым поколением. В городе науки. В закрытом городе, где нет приезжих беспризорников-попрошаек, где каждый житель, тем более, ребенок — на виду. Неужели с теми ресурсами, которыми до сих пор обладает город, эту проблему нельзя решить? Может быть, все дело в равнодушии властей?
Это лишь беглый взгляд на проблему. Мнения специалистов и представителей власти, возможности и пути решения проблемы — в следующих выпусках.
О.Федотова
