Главное дело жизни

19 января 2005 года отмечается 100-летие со дня рождения видного государственного деятеля, организатора промышленности СССР, дважды Героя Социалистического Труда и Государственной премии, Кавалера орденов Ленина, Трудового Красного Знамени — Павла Михайловича Зернова. Мы продолжаем публикацию глав из книги О. Ю. Смирновой «Главное дело жизни». Ольга Юрьевна — сотрудница исторической лаборатории РФЯЦ — ВНИИЭФ, кандидат философских наук. Окончила исторический факультет Нижегородского государственного университета им. Лобачевского и аспирантуру Нижегородской государственной строительной академии.

Наркомату среднего машиностроения было подведомственно и производство танков. С началом советско-финской войны Красная Армия столкнулась с большими транспортными трудностями: колесная техника застревала в лесах и болотах Карельского полуострова, обеспечивать наши части вооружением и продовольствием, особенно с началом зимы, было чрезвычайно сложно. Тогда возникла идея создания гусеничных грузовиков высокой проходимости. ЦК принял решение в кратчайшие сроки на базе Горьковского автомобильного завода разработать конструкцию и выпустить в серию около 2 тысяч «тракторных машин на гусеничном ходу».

Зернову было поручено обеспечить эффективную работу конструкторского коллектива в 500 человек. Павел Михайлович к любой работе относился ответственно и критично. Несмотря на ответственно выполненное задание (новые машины начали свой путь по советскому бездорожью), он замечает, что «по глубокому снегу новые грузовики все-таки пройти не могли».

В 1939 году произошел случай, в результате которого стиль работы Зернова-руководителя пополнился особенностью — строгим соблюдением дисциплины и субординации. Одной из обязанностей Павла Михайловича на посту заместителя наркома среднего машиностроения было обеспечение предприятия запчастями. Из-за нехватки комплектующих на многих заводах сохранялась задолженность в выпуске продукции согласно планам прошлых лет. Видя, как рабочие и руководители предприятий переживают, что не могут справиться с «нарастающим валом» возникших не по их вине долгов, Зернов решил списать давние задолженности. Фактически Павел Михайлович был прав: иного способа привести документацию в соответствие с фактической ситуацией не было, но за излишнюю инициативу и самоуправство на одном из заседаний СНК он получил выговор. Один из членов правительства тогда заметил: «…Ты еще молодой работник, так мы тебе выговор даем, а был бы ты более опытным человеком, так мы бы тебя просто сняли с поста!"1

Павлу Михайловичу тогда было 34 года. И этот урок он усвоил твердо. Все, кто работал с ним в дальнейшем, отмечали принципиальную требовательность Зернова к порядку и служебной дисциплине. «Он очень бурно реагировал на недисциплинированность и нечестность, — вспоминает В. И. Жучихин. — В таких ситуациях с подчиненным он разговаривал сурово., предупреждал о суровом наказании. Но все его «разгоны» проходили без унижения достоинства провинившегося, без оскорблений, без повышения голоса».

В 1940 г. П. М. Зернов был назначен на должность заместителя председателя Всесоюзного комитета стандартов, где проработал около года. Павел Михайлович шел на эту должность неохотно: он любил работать с техникой и людьми, а не с бумагами, но, увидев колоссальный объем нерешенных вопросов (большинство ГОСТов уже не соответствовали действительности), понял важность для страны и этого задания.

С работой Павла Михайловича во Всесоюзном комитете стандартов связан ряд случаев, о которых в разное время вспоминали Н. И. Павлов, Н. А. Петров, Е. А. Негин.

Военное интендантство обратилось в Государственный комитет стандартов с просьбой увеличения толщины подметок с 4 до 5 мм. Зернов, ориентируясь на нормы, провел расчеты и предложил уменьшить при этом высоту голенища на 3 см: накануне Великой Отечественной войны численность Красной Армии стремительно росла, а средств на ее содержание, в том числе и кожи для голенищ военных сапог, в стране не хватало. Представители интендантства на подрезку голенищ пойти отказались, и вопрос должен был решаться на одном из заседаний Совнаркома. С. М. Буденный отстаивал свою точку зрения, Зернов — свою. В самый разгар обсуждения Зернов предложил пригласить в зал шесть военных. Трое были одеты в обычные сапоги, трое — в укороченные, нового образца. Сталин спросил Буденного:

— Семен Михайлович, покажите, какие сапоги Вам больше нравятся?

— Их нельзя отличить, Иосиф Виссарионович.

— Тогда принимаем предложение Комитета стандартов, — закончил Сталин.

Второй случай тоже связан с интересами Красной Армии. Промышленность выпускала два вида шелка: парашютный — плотный с низкой проходимостью воздуха, и обычный — платяной. Но в связи с отсутствием специального сырья для выпуска парашютного шелка Министерство легкой промышленности согласовало с ВВС выпуск шелка по одному общерыночному стандарту.

Когда бумаги попали на стол Зернову, он запросил из ВВС справку о травматизме военнослужащих при десантировании. Оказалось, что с начала использования парашютов из обычной ткани процент повреждений десантников при посадке возрос с 1% до 2%. За этими цифрами стояли реальные люди, которые за иллюзорную экономию расплачивались своим здоровьем. Страна же самым нелепым образом теряла своих лучших защитников.

Зернов немедленно позвонил начальнику ВВС Смушкевичу и, основываясь на данных статистики, убедил запретить использование сшитых из обычного шелка парашютов, что и было сделано в кратчайшие сроки.

Конец 1940 года. Война стояла на пороге. Политики и дипломаты делали все возможное, чтобы отсрочить вторжение немецких войск на территорию СССР, а руководители промышленности и армии пытались как можно скорее подготовить страну к борьбе с будущим врагом. Приходилось работать круглосуточно. Каждая минута была на счету. 31 декабря 1940 г. Павел Михайлович потерял сознание в кабинете секретаря ЦК ВКП (б). Очнулся Зернов у себя дома. Оказалось, после семи бессонных суток он проспал 29 часов. Потом среди друзей ходила шутка: «Учитесь встречать Новый год по-зерновски».

С начала войны правительство доверяло Зернову выполнение самых ответственных заданий. 15 июля 1941 г. ему было поручено на одном из подмосковных заводов в кратчайшие сроки на наладить производство пулеметов, превысив довоенный уровень в 10 раз.

В августе Зернов назначен заместителем наркома танковой промышленности и 10 сентября выехал в Харьков для организации производства танков Т-34. Но наступление немецких войск разворачивалось слишком стремительно, и вскоре встал вопрос не о расширении, а об эвакуации производства. Отправка производственных мощностей и техники была проведена в кратчайшие сроки. Сам Зернов покинул Харьков в бомбоотсеке последнего самолета: остальные места были заняты.

В ноябре 1941 года Зернов занимался организацией производства корпусов танков Т-34 и легких танков Т-60 на базе Сталинградской судоверфи. «Трудности были невероятные, — вспомнит он позже. — Наступила зима, цехов не было, оборудование ставить было негде. Люди жили где попало, продовольствие кончалось, начались бомбежки. Героическим трудом приехавших рабочих были выстроены цеха, смонтировано оборудование и налажено производство броневых корпусов и танков».2

Зернов постоянно контролировал производство подведомственных предприятий, лично проверял состояние производственных мощностей, показатели выпуска продукции, обстановку в коллективах.

На Сталинградский завод он вернулся в июне 1942 г. «Дело стало налаживаться, — пишет Павел Михайлович, — но обстановка на фронте усложнилась, и немцы вышли к Сталинграду. И в этих условиях продолжали работать. Танки из ворот завода шли прямо на фронт».

Во время Сталинградской битвы завод был полностью разрушен, и Павлу Михайловичу пришлось начинать все с начала на новом месте. Производство Т-34 было налажено на 183 Уральском заводе, и очень успешно. Если в начале войны этот завод выпускал около 240 танков в месяц, то после приезда туда Зернова в начале 1943 года производство выросло до 760 машин в месяц.

Так напряженно трудилась вся страна. Ежедневный подвиг тружеников тыла стал обыденностью. И именно забота о простых людях, условиях их жизни и быта, а это была одна из отличительных черт Зернова — руководителя, была необходимым условием для скорейшего восстановления разрушенного войной хозяйства задолго до ее окончания. Всем было ясно, что на руинах фронт не обеспечить и победы не добиться.

В январе 1943 г. Павел Михайлович назначен заместителем председателя Госплана. Он по-прежнему не любил бумажную работу и просил перевести его на наиболее трудный участок. В марте ему предложили возглавить комиссию по порядку и технике восстановления промышленных предприятий Сталинграда, абсолютно разрушенных, как и весь город. В марте 1944 г. Зернов направлен в только что освобожденный Ленинград для разработки плана восстановления Кировского и Ижорского заводов, а с сентября до конца 1944 года руководил заводом «Красное Сормово» в Горьком.

Многочисленность партийных заданий, колоссальные объемы работ, умение сделать из самого безнадежного, разгромленного завода рентабельное предприятие, совмещение одновременно нескольких должностей свидетельствуют о том, что в конце войны П. М. Зернов стал крупным руководителем и организатором в деле восстановления народного хозяйства. Калинин, Днепродзержинск, Калининград восстановлением обязаны его работоспособности, его упорству, его таланту.

Побывал П. М. Зернов и на фронте. С января 1945 г. он работает уполномоченным ГКО на I Белорусском фронте. В Германии он пробыл до ноября 1945 г., занимаясь учетом и организацией хозяйства на оккупированных советскими войсками немецких территориях. Ю. Б. Харитон вспоминал, что во время поездок по послевоенной Германии видел на различных объектах многочисленные таблички и указатели с надписью «Хозяйство Зернова»: «…таких стрелок, обозначающих хозяйство Зернова, очень много оказалось. Они прямо в память мне врезались. Так я впервые услышал фамилию Зернов».

Но в Павле Михайловиче нуждались на Родине. Война нанесла урон всем отраслям хозяйства, в том числе вагонному и автомобильному паркам страны. В ноябре 1945 г. П. М. Зернов назначен заместителем министра транспортного машиностроения и начальником Главного управления вагоностроения. «Особую заботу составляло задание о создании цельнометаллического вагона», — напишет Павел Михайлович.

Но эту работу ему не суждено было завершить. Неожиданно ему было поручено организовать где-то в бескрайних русских лесах не имеющий аналогов научно-производственный комплекс разработки и производства совершенно нового вида оружия — оружия атомного. «Дело абсолютно новое. Пришлось все начинать сначала. Задание особое», — напишет П. М. Зернов в своих воспоминаниях.

НОВОЕ ДЕЛО

С целью выбора места для создания научно-исследовательской организации по разработке ядерного оружия в конце 1945 года в ПГУ была создана инициативная группа, в которую вошел заместитель министра транспортного машиностроения, генерал-майор танковых войск П. М. Зернов. За январь-февраль 1946 года этой группой был обследован ряд мест на территории страны, но все они по тем или иным причинам не отвечали соответствующим требованиям. О безрезультатности поисков было доложено Б. Л. Ванникову. Имея ранее представленную информацию по заводу № 550 НКБ, он поручил Ю. Б. Харитону и П. М. Зернову осмотреть это предприятие еще раз.

П.М.Зернов, Ю. Б. Харитон и И. И. Никитин — представитель Ленинградского проектного института (ГСПИ-11), которому предполагалось поручить осуществление проектных работ, выехали в рабочий поселок Саров в конце марта 1946 года. В целях конспирации основной цели командировки члены комиссии вначале посетили Первомайский тормозной завод, а затем, как бы в порядке попутного ознакомления, приехали в Саров на завод № 550.

Ю.Б.Харитон, назначенный заместителем П. М. Зернова и Главным конструктором КБ-11, вспоминал об этой поездке так: «…когда возникло такое положение, что нужно создавать специальный объект, а организация его не двигалась с места, а я лично понимал, что сам я организатор никудышный и ничего не сделаю, я пошел советоваться с Игорем Васильевичем (Курчатовым) — как быть? И он говорит: «Обращайтесь непосредственно в правительство, требуйте, чтобы был назначен начальник объекта, который должен этот объект организовать».

Я был вызван на заседание Политбюро, и в приемной меня познакомили с генералом Зерновым… Нас вызвали на заседание, и Павлу Михайловичу было поручено вместе со мной срочно подобрать место для разворачивания объекта, подготовить соответствующие решения.

Мы с ним объехали много мест… Это место нам очень понравилось… И вот тут Павел Михайлович совершенно поразил меня, что называется, пониманием организационных вопросов… Вот стоим с Павлом Михайловичем… Павел Михайлович оглядывается и говорит: «Так, вот там мы построим поселок для инженерно-технических работников, вот там — расширим завод, там пристроим, там сделаем…» Для него сразу стало ясно, как все должно быть распланировано и сделано. И я сразу понял, что в действительности здорово удачно, что вот такой человек назначен начальником объекта, для которого все совершенно прозрачно и ясно, как надо действовать в этих новых, сложных условиях».

Для жителей Сарова визит руководителей такого ранга стал неожиданностью. «Неожиданно поступила правительственная телеграмма: «Встречайте 31 марта. Зам. министра транспортного машиностроения Зернов», — вспоминал бывший главный инженер завода № 550 Н. А. Петров. — Директор нашего завода встретил приехавших. Их было трое: генерал Зернов Павел Михайлович и двое в штатском.

Вначале гости осмотрели Ташинский завод, а на следующий день приехали к нам. Знакомясь, т. Зернов представил своих спутников: профессор Юлий Борисович Харитон и Иван Иванович Никитин… Гости осмотрели цехи завода, поселок, монастырь, окрестности. На следующий день, поблагодарив за гостеприимство, уехали, так и не сказав, зачем смотрели завод. Пошел слух об объединении двух заводов: нашего и Ташинского. Произошло же иное…»

9 апреля 1946 г. постановлением Совета Министров СССР № 805−327сс в поселке Сарова Мордовской АССР на базе Машиностроительного завода № 550 Министерства сельскохозяйственного машиностроения из специалистов сектора 6 лаборатории № 2 было решено создать первую в Союзе специализированную научно-исследовательскую и проектно-конструкторскую организацию — КБ-11, первое несекретное название которой было «База 112 Главгорстроя СССР». Основная задача нового объекта — «разработка конструкции и изготовление опытных образцов реактивных двигателей», что фактически означало создание ядерного оружия. КБ-11 было призвано стать ключевым и завершающим звеном советского атомного проекта.

Начальником КБ-11 с освобождением от текущей работы по министерству был назначен заместитель министра транспортного машиностроения П. М. Зернов. На заседании Специального Комитета при Совете Министров СССР было решено «обязать т. Зернова не позднее 15 июня выехать на место развертывания КБ-11 с группой хозяйственных работников. Установить, что т. Зернов должен находиться на объекте № 550 не менее трех недель в месяц».

П.М.Зернову не раз приходилось выполнять сложные правительственные задания: организовывать, налаживать, контролировать. Но всё это делалось на действующих предприятиях с уже имеющейся производственной базой, инфраструктурой, трудовым коллективом. Сейчас правительство ставило очень жесткие условия: первые реактивные двигатели с применением тяжелого топлива (С-1) должны были быть представлены на государственные испытания в стационарных условиях к 1 января 1948 г., к авиационным испытаниям — к 1 марта 1948 г., реактивные двигатели с применением легкого топлива (С-2), соответственно, к 1 июня 1948 г. и к 1 января 1949 г. В данном случае нужно было начинать «с чистого листа»: для нового производства в Сарове не было почти ничего.

Бесспорно, роль П. М. Зернова в организации объекта была определяющей. Создание режимной зоны объекта с пропускной системой, наличие в зоне политотделов КБ-11 и СУ-880, имевших московское подчинение, организация почтовой связи через почтампт г. Москвы, подчиненность отделов МВД и МГБ центральному аппарату привели к тому, что существовавшие до этого в поселке Сарова различные учреждения темниковского районного подчинения оказались оторванными от функционального руководства, ограниченными в своих действиях и, в итоге, недееспособными. Учитывая сложившееся положение и исходя из соображений секретности, руководство ПГУ и объекта поставили вопрос перед Спецкомитетом о целесообразности передачи всей полноты власти внутри зоны начальнику объекта П. М. Зернову и упразднении существовавшего поселкового Совета и других учреждений, подчиненных темниковскому районному руководству.

6 апреля 1947 года Павел Михайлович обратился с письмом в СМ РСФСР, в котором просил вывести рабочий поселок Сарова из состава Мордовской АССР и подчинить его непосредственно СМ РСФСР. Вопрос об этом был передан на рассмотрение Президиума Верховного Совета РСФСР, и 17 июля 1947 года вышел Указ Президиума Верховного Совета Российской Федерации об исключении «из учетных данных по административно-территориальному делению РСФСР рабочего поселка Сарова Темниковского района Мордовской АССР». Саров стал отныне считаться лишь ведомственным жилищным фондом КБ-11 и СУ-880.

В первую очередь Павел Михайлович создал условия, необходимые хотя бы для начала работ. В первые годы организации объекта было сдано в эксплуатацию здание 32 (лабораторный корпус) на основной площадке площадью 2800 м², насосная и газогенераторная станции, проложены линии наружного водопровода на заводе, от основной площадки к площадке № 1 (завод 2), от завода к водонапорной башне. Была проложена и сдана в эксплуатацию в 1949 году теплосеть и сеть наружного водопровода на заводе № 2. В 1949—1950 годах был построен и введен в эксплуатацию целый ряд складских помещений, зданий казематов, погребков на площадках 1, 4, 4а, 9, 9а, здание лабораторного корпуса на площадке 9.

Согласно заданию по первой очереди строительно-монтажных работ для лаборатории № 1 необходимо было строить заново цех литья, прессования и механической обработки взрывчатых веществ, железобетонную камеру для взрывных работ, два железобетонных каземата для изучения взрыва заряда с близкого расстояния; для лаборатории № 2 — железобетонный каземат для размещения рентгеновской установки и других приборов. Остальные лаборатории предварительно размещались в уже имеющихся зданиях, также требующих реконструкции. Заново нужно было строить 4000 м² производственных площадей для опытного завода, 1500 м² административных помещений для конструкторского бюро, 3000 м² жилой площади для вновь прибывающих специалистов, в первую очередь, руководящих, научных и инженерно-технических работников.3

Для размещения 18 цехов опытного завода с проложением новых сетей наскоро были отремонтированы имеющиеся помещения, налажено электро- и водоснабжение. Заготовительный, механический, котельно-жестяницкий, электрогазосварочнй, гальванический и сборочный цеха опытного завода, а также стеклодувная мастерская, песко-струйное отделение, АТС, заводская и первые научно-исследовательские лаборатории были размещены в пятом корпусе завода. Инструментальный и термический цеха были расположены в прессовом корпусе. Кузнечный цех и аккумуляторная мастерская расположились в здании бывшего ремонтно-механического цеха. Администрация и конструкторское бюро заняли бывшее здание ИТК.

Продолжение в следующем номере.