Вечера чудес
Зачем слушают музыку? Затем же, для чего пишут: чтобы подняться над суетой. Конечно, речь идёт о настоящей Музыке, которая живет дольше, чем сезон, отпущенный шлягеру. Что же это — настоящая музыка? Нечто, изложенное с помощью семи нот и пяти линеек нотного стана, что, возможно, не сразу поймёшь, но глубоко почувствуешь и крепко запомнишь — путь не мелодию, не ритм, не гармонические построения, а впечатление.
Обо всем этом меломаны Сарова могли размышлять 4 и 5 декабря в Доме учёных, на концертах, открывших традиционные Декабрьские музыкальные вечера. Московский камерный оркестр «Времена года» под руководством Владислава Булахова, его солисты — пианист Александр Гиндин, певица Мария Арапова и виолончелист Денис Шаповалов, — представили две программы, образовавшие своеобразный цикл, который можно назвать «Классика и современность». В двух концертах — три крупных сочинения современных композиторов и четыре — музыкантов предыдущих веков.
Четвёртого декабря настоящим открытием стало исполнение практически неизвестного сочинения «Времена года» Фелисьена Давида, французского композитора, жившего полтора столетия назад. Он в своё время был знаменит путешествиями на Ближний и Средний Восток, где осваивал ориенталистику в музыке, и самым серьёзным участием в движении социалистов-утопистов, но его «Времена года» наполнены лёгкостью и чисто парижским изяществом. Мы словно совершили прогулку по улицам города — настоящей Мекки художников и музыкантов. И поняли, что весна там чарует свежестью и дымкой над Сеной, зима — весельём на балах и в кабачках (пусть пугает мороз и завывание ветра), осень полна ярких красок и звуков кипящей жизни столицы. А вот лето — самое унылое для парижан время: душно, в городской тесноте палит солнце, ни дуновения свежего воздуха, ни новых впечатлений для артиста. Эти музыкальные картины ожили под смычками музыкантов, сыгравших увлечённо и виртуозно.
Во втором отделении вечера мы одно сочинение (концерт Баха) вспомнили, а с другим познакомились (может быть, одними из первых, так как оно было написано не более года назад). «Напоминал» и «знакомил» в сопровождении оркестра Александр Гиндин, которого мы уже знаем и высоко ценим его яркий дар пианиста. На этот раз мы оценили умение музыканта быстро переключаться со строго соразмерной классики на такой острый модерн, что порой было непонятно, как такой звуковой материал можно вообще выучить (не говоря о том, чтобы выразительно исполнить).
Речь о новом концерте Родиона Щедрина для фортепиано с оркестром (его латинское название переводится примерно как «отдалённый»). Действительно, мы услышали две очень отдалённые друг от друга партии — рояля и оркестра, — а всё вместе страшно далеко отклонилось от того, что рядовой слушатель считает музыкой. Поэтому нескорый, но неожиданный финал можно счесть большой победой не только исполнителей, безупречно справившихся с этой колючей конструкцией, но и слушателей, оценивших достижения музыкантов бурными аплодисментами. На «бис» Александр Гиндин блестяще сыграл сложнейшие листовские переложения известных произведений Паганини и Шумана и Этюд Скрябина фа-диез минор. Если учесть, что ранее мы услышали такое же яркое, полное скрытой страсти исполнение Концерта фа минор И.-С.Баха, то впечатлений слушателям хватило до следующего вечера.
Он начался «Сюитой в старинном стиле» Альфреда Шнитке, одного из самых неразгаданных композиторов. Автор явил себя великолепным преобразователем чуть жеманных напевов давних лет в более жёсткие мотивы современности, сохранив гибкость и свежесть мелодий и чёткую организацию ритмов. А сыгранность и энтузиазм исполнителей захватили зал.
Благостный настрой мог помешать оценить достоинства второго произведения (оно заслуживало более длительных и горячих аплодисментов) — Salve Regina — сочинения ещё совсем молодого латвийского композитора Артурса Маскате для меццо-сопрано, виолончели и оркестра. Снова современная музыка, и снова прекрасная. Но совсем в другом стиле: о лёгком настроении тут не было речи. О возвышенном — о грустном, даже скорбном. Страстный, прерывистый монолог виолончели, исполненный протеста и жалобы, глубокие мрачные вздохи оркестра и спокойно-печальный, гармоничный женский голос, словно тонкое покрывало обвивающий скорби мира. Скандинавская сдержанность, удержавшая эту северную балладу в скромных рамках времени и накала эмоций, и явственная, традиционная прибалтийская мелодичность, пронизывающая Salve Regina — еще не все черты этого яркого и талантливого произведения. Удовольствием знакомства мы обязаны не только оркестру, но и Марии Араповой и Денису Шаповалову. Если дарование Дениса раскрылось более ярко в завершение концерта, то, к сожалению, талант Марии только блеснул. Певица не смогла спеть намеченной для нас программы, потому что простудилась в поезде. Для певческого голоса непереносимы температурные условия путешествия, когда в начале пути — холод, а в конце -жара и духота. Но вернёмся к высоким материям.
Два следующих фрагмента большого концерта прозвучали как проходные, дежурные. Если Дивертисмент Гайдна просто не слишком интересен в музыкальном плане (и у великих бывают не примечательные произведения), то три части цикла «Времен года» Чайковского подверглись неудачной оркестровке, превратившись из сверкающих миниатюр в плоские картинки.
Однако финал всё поставил на места. Концерт Гайдна для виолончели с оркестром звучал блистательно. Сочетанием глубокого прочтения гайдновских нот с необыкновенно тёплым, певучим звуком и виртуозностью игры Денис Шаповалов совершенно покорил зал. Третья, наиболее блестящая часть Концерта была повторена на «бис». Особенно удалась молодому виолончелисту вторая часть, лирически напевная и философски задумчивая. Впрочем, Денис всякий миг был на высоте. Его захваченность игрой, музыкальная одержимость, ощутимая даже на расстоянии, мгновенно передалась чуть уставшему оркестру. Всё засверкало, обрело новое дыхание и яркие краски — и бурные аплодисменты и возгласы «Браво!» были далеко не адекватной наградой прекрасному исполнению.
…Слова благодарности организаторам и спонсорам, цветы, фотографирование в холле у портрета Святослава Рихтера — ведь наши вечера посвящены его немеркнущей памяти. И ожидание новых встреч с Музыкой. Вот что такое декабрь в Доме учёных ВНИИЭФ.
Н.Юрьева
