На родине Музрукова

Несколько месяцев назад мы публиковали воспоминания А. П. Зыкова — ветерана Великой Отечественной войны, лауреата двух Государственных премий. Во ВНИИЭФ он проработал полвека, в том числе многие годы — при директорстве Б. Г. Музрукова. Судьбы этих двух людей перекликаются еще в одном: во время войны Анатолий Петрович сражался в боях у карельского города Лодейное Поле, откуда родом Борис Глебович. Нынешним летом А. П. Зыков побывал там на юбилейных торжествах в честь воинов-освободителей. Под впечатлением от этой поездки он поделился с нами рассказом о легендарном директоре и о его родине.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Уже давно всем известно, что Б. Г. Музруков был превосходным руководителем многочисленного коллектива научных работников и образцовым организатором опытного и серийного производства военной техники, начиная от лучших в мире танков Т-34 и заканчивая опытными образцами ядерного и водородного вооружения.

Казалось бы, руководитель коллектива в десятки тысяч человек должен быть жестким, суровым администратором, однако Борис Глебович был требовательным и в то же время очень добрым, отзывчивым и мягкосердечным. Особенно хорошо он относился к простым, рядовым рабочим, всегда старался помогать им и в производственных, и в бытовых вопросах.

В памяти сохранились многие моменты, связанные с этим замечательным человеком. Вот некоторые из них.

Вся моя 50-летняя трудовая деятельность прошла в отделе В. А. Цукермана. Особенно сложные вопросы он предпочитал решать непосредственно с директором Института. Когда Цукерман по телефону просил принять его, Музруков давал один и тот же ответ: «Приезжать не надо, завтра в 9.00 я буду у вас». Точно в назначенный срок он появлялся в кабинете, слушал назревшие вопросы, никуда не записывал, а молча снимал телефонную трубку и тут же давал необходимые поручения. Аналогично он поступал и на еженедельных планерках у директора завода. Нас удивляла его эрудиция и память, которая хранила полную информацию не только о подразделениях Института, но и обо всем городском хозяйстве. В то время не было ни горсовета, ни думы, и все городские вопросы замыкались на одного человека. Любая проблема, будь то производственная, кадровая, жилищная и даже бытовая, всегда решалась оперативно, если за нее брался сам Б.Г.

Однажды один из цехов получил задание изготовить в короткий срок большую партию изделий КМ-2. Цех провел калькуляцию и пришел к выводу, что уложиться в заданное время невозможно. Тогда Б. Г. через Цукермана подключил к этой работе высококвалифицированного рабочего М. А. Канунова. Тот согласился выполнить заказ, если ему оплатят работу по цеховым расценкам. За первую и вторую неделю Михаил Алексеевич не сделал ни одного прибора, зато спроектировал и сам изготовил несколько штампов и других приспособлений для этого заказа. Все токарно-фрезерные работы он заменил штамповкой, наиболее сложный процесс точной припайки проволоки (тоньше человеческого волоса!) к электродам у него выполнял автомат. В результате за несколько дней он изготовил нужное количество приборов. Цеховые работники подсчитали их стоимость и передали цифры в бухгалтерию. Сумма получилась приличная. Главный бухгалтер возмутился: «У нас директор столько не получает, а тут какой-то рабочий!». Он дал команду задержать оплату. Узнав об этом, Б.Г. обязал бухгалтерию немедленно выплатить все до копейки, а Канунову установил персональный оклад старшего инженера.

Моя жена работала на Маслихе и каждый день по пути туда (автобусов в то время еще не было) встречала Бориса Глебовича. Он в одно и то же время, весело приветствуя всех встречных, бодро шагал из своей квартиры (в поселке ИТР) в «красный дом» на работу. Вечером мы часто встречались с ним в гастрономе, где они с женой стояли за продуктами в общей очереди. «Почему он не пользуется служебной машиной и другими привилегиями, как все его заместители и начальники секторов?» — спрашивала у меня жена. Что я мог на это сказать? Днем для экономии времени он ездил на машине, а вот на работу и с работы, а тем более в магазин всегда ходил пешком в силу своей природной скромности.

Где-то году в 1954-м я получил путевку в санаторий «Черноморье». Там меня поселили в номер вместе с молодыми рабочими предприятия, которое теперь называется «Маяк». В разговорах они все время вспоминали своего бывшего директора, который очень душевно к ним относился и помогал в решении буквально всех вопросов. И вот такого, всеми уважаемого и любимого человека, у них отобрали. Где он сейчас, за что его сняли с работы, им было неизвестно, и они очень переживали за его судьбу. Когда я спросил фамилию их директора и пояснил, что его не сняли, а тем более, не посадили, просто перевели на более ответственную работу, — ребята успокоились.

В июне этого года глава администрации г. Лодейное Поле письмом пригласил меня на празднование 60-летия Свирской победы как непосредственного участника тех событий. Я, естественно, с радостью принял это приглашение, вспомнил 21 июня 1944 года, когда мы форсировали полноводную реку Свирь и начали освобождение Карелии. Вспомнил также, что Лодейное Поле — это родина нашего незабвенного руководителя Б. Г. Музрукова и там установлен его бюст — как дважды Героя Соцтруда.

ЧЕТВЕРТЫЙ СТАЛИНСКИЙ УДАР

В этом году на празднование смогли приехать лишь 70 ветеранов (в прошлом, говорят, их было около 200). Большинство из них — бывшие военнослужащие 37-го гвардейского стрелкового корпуса. Это уникальное воинское соединение, которое было создано в 1944 году из бывших курсантов училищ ВДВ. Почти весь личный состав корпуса был высокообразован и в совершенстве владел десантными навыками. Еще до участия в боевых действиях всем частям этого соединения присвоили почетное звание гвардейских. Когда в 1944 году было решено провести Свирско-Петрозаводскую операцию, командующий фронтом К. А. Мерецков попросил в Ставке хотя бы еще одну боеспособную армию для усиления. Сталин ответил: «Армию я вам не дам, но дам корпус, который заменит ее».

В середине июня 1944 г. корпус прибыл на берега полноводной Свири и высадился в районе г. Лодейное Поле. Противоположный, правый берег реки уже более 1000 дней был оккупирован финскими войсками. Шестиполосная оборонительная линия, созданная за это время, по мощности превосходила знаменитую линию Маннергейма. В районе главного удара располагались более 1100 железобетонных дотов, почти 7,5 тыс. дзотов, более тысячи бронеколпаков. На полосе стояло свыше 2 миллионов противотанковых и противопехотных мин, ее окутывали более 4 тысяч километров колючей проволоки. Вот такую оборону предстояло прорывать гвардейцам 37-го корпуса.

Ранним утром 21 июня гром артканонады потряс спокойные берега северной реки. Плотность артиллерии разных калибров достигала 135 стволов на километр фронта. В полосе наступления разместились 450 «катюш». За три часа артподготовки авиация совершила более 500 боевых вылетов, в ее составе было 285 штурмовиков и бомбардировщиков. Для проведения операции было доставлено полторы тысячи вагонов снарядов. Еще не успели отгреметь артиллерийские залпы, как первые двенадцать автоматчиков вплавь отправились через реку. Каждый из них толкал перед собой плот, на котором стояли чучело солдата и макет пулемета.

Достигнув вражеского берега, гвардейцы окопались на небольшом плацдарме. На этой площади и началась массовая переправа — уже на лодках и баркасах. К вечеру плацдарм был значительно расширен, а за ночь саперные войска соорудили несколько понтонных мостов. По ним на следующей день переправили всю тяжелую технику — танки, самоходки, артиллерию. Так началась одна из крупных наступательных операций Великой Отечественной. Уже 24 июня в Москве был дан салют из 224 орудий, звание Героя Советского Союза получил 51 воин. За два последующих месяца гвардейцы 37-го корпуса прошли с боями почти 250 километров. Вся территория Карелии была очищена от врага, а Финляндия вышла из войны.

С тех пор жители Лодейного Поля считают 21 июня своим праздником и ежегодно отмечают его как день города. Воины 37-го корпуса — это их освободители и желанные гости.

ТОРЖЕСТВА НА СВИРИ

И в этом году город очень тепло встретил ветеранов. Их ждала обширная программа на все пять дней празднования. В первый день в доме народного творчества состоялся незабываемый вечер встречи трех поколений. Всем собравшимся в зале был персонально представлен каждый из ветеранов. Пионеры вручили нам ценные подарки, а завершился вечер большим концертом.

Второй день начался с митинга-реквиема на Братском кладбище, где выступили руководители города и ветераны. Дети возложили памятные венки на все захоронения. Эта церемония прошла под соответствующую музыку, и у многих глаза блестели от слез.

Сразу после митинга все направились в прибрежный парк «Северная победа». В этом парке до сих пор сохранились траншеи, окопы, ходы сообщения и некоторые блиндажи. Ветераны посетили историко-краеведческий музей и на открытой площадке прослушали большой праздничный концерт.

Тем же вечером прошла церемония запуска плотиков-фонариков. Школьники заранее изготовили их более пятисот. Когда все они были зажжены и спущены на воду, весь свирский фарватер озарился живыми огоньками. Ровно в 23.00 на обоих берегах вспыхнули прожектора, над водой появилась дымовая завеса, а в небо устремились сотни разноцветных огней фейерверка. Наблюдать это шоу пришли на набережную почти все жители города.

Следующий день открыла имитация форсирования Свири, только теперь уже не на лодках, а на небольших речных катерах. С одного из них посреди реки был спущен траурный венок в память погибших. Потом мы посетили места особо ожесточенных боев. Хотя за 60 лет там уже успел вырасти новый густой лес, многие ветераны узнавали свои участки. «Вон на той горочке стояла наша пушка», «а вот в эту ложбинку мы относили раненых», — часто слышалось среди присутствующих. Ветераны выступили с воспоминаниями о тех сражениях, возложили к памятникам полевые цветы, собранные на живописных полянах.

К вечеру мы подъехали на берег озера Инема, где местная войсковая часть устроила для нас настоящий праздник. Всех ветеранов у огромного костра накормили прекрасной ухой и армейской гречневой кашей. Конечно, и «наркомовские» сто грамм не были забыты. До поздней ночи у костра фронтовики делились пережитым и пели песни тех лет под тальянку.

ТАМ ВСЕ ТАКИЕ

Надолго останутся в памяти и другие моменты этого грандиозного празднества. Но больше всего меня порадовало радушие, гостеприимство руководителей городской администрации и всех лодейнопольцев, их забота о подрастающем поколении. В этом городе дети не собираются в подвалах и на чердаках, не слоняются по улицам в поисках денег на наркотики. Почти все школьники активно занимаются спортом, многие участвуют в поисковых экспедициях. Очень приятное впечатление оставили школьные хоровые и танцевальные коллективы.

Все расходы на празднование и прием гостей (всего их было около 200) муниципалитет взял на себя. Для городка с 30-тысячным населением это весьма заметная часть бюджета.

О гостеприимстве местных властей говорит, например, тот факт, что даже «суровая» милиция оберегала каждого из нас не только в поездках, но и в гостинице, и на улице. Начальник ГАИ А. И. Агапов, узнав о том, что мы с сыном приехали на машине, сразу поинтересовался, как мы доехали, не нуждаемся ли в помощи. Он оставил нам свои координаты и просил звонить или заезжать в гости при следующих поездках в Карелию. Где такое бывает?

Вот так, близко познакомившись с жителями небольшого северного города, я понял, откуда у Бориса Глебовича столько благородства и скромности. Там, на его родине, все такие!

Подготовил В. Сергеев