На земной родине батюшки
Торжества в Курске в честь 250-летия со дня рождения Серафима Саровского начались 20 июля. Прибытие мощей Преподобного ожидалось около полудня — их несли крестным ходом от аэропорта до Знаменского собора на центральной (Красной) площади Курска. В 16.00 должны были торжественно освятить часовню на месте родительского дома Преподобного около Сергиево-Казанского храма, где родители строили колокольню. У собора состоялась божественная литургия, которую народ на главной площади мог видеть на больших экранах внешней трансляции. Журналисты прибыли заблаговременно и получили пропуска на места главных событий. На вокзале в углу столик, за ним два священника — встречают гостей и паломников. Вход в пресс-центр докрашивают уже при прибывших журналистах; у входа — новенькая брусчатка. В пресс-центре говорят, что паломников пока (это утро первого дня праздника) всего около 4 тысяч. Впрочем, не все спешат занять места в палаточных лагерях: у храмов стоят стайки верующих, оттесненные плотными милицейскими кордонами, и поют акафист. По некоторым видно, что пришли они издалека и ждут с ночи. Особенно запомнилась бравая бабуся с клюкой, с увесистым мешком на спине и веселым белоголовым внучком лет десяти, которому она велела влезть ей на плечи, чтобы видеть, как освящают часовню на месте родительского дома Преподобного. Город весь заполнен оцеплениями стражей порядка; неподалеку от центрального собора в скверике у карусели отдыхают омоновцы… — Задержите женщину, предположительно в монашеском одеянии и в красных кроссовках, — раздается из рации милиционера, стоящего в оцеплении вокруг Красной площади. Площадь вдвое больше столичной, к тому же — с уклоном в сторону собора; три больших экрана теряются на ее просторах. В противоположном собору конце площади — двенадцать порталов металлопоиска, сейчас подхода к ним нет: крестный ход с мощами еще не прибыл. По сравнению с Городом меры безопасности приняты гораздо большие: только что был взрыв в Воронеже… — Нигде такого безобразия не было, — кричит в телефон администратор в пресс-центре, — никого из журналистов на площадь до сих пор не пускают! Им надо камеры устанавливать. Велено никого не пускать, пока все не пройдут и не проедут, а что тогда снимать? Дайте телефон начальника! Площадь оцеплена милицией с 6 утра, обставлена заграждениями, милиция стоит вдоль них с плотностью два милиционера на погонный метр. Центр оцеплен весь, жителей пропускают домой строго по документам, вокруг главных объектов праздника — второй кордон, гораздо более придирчивый. Людей пропускают на площадь через порталы металлопоиска, потом отдельно проверяют одежду металлоискателями. Изымают все колющие и режущие предметы. В мусорный мешок летят маникюрные ножницы, открывалки, пилки… Народ относится ко всему спокойно, не ропщет, просто проходит на площадь, терпеливо ждет дальше. Будет литургия, а потом допустят к батюшке. В просторном соборе густой розовый запах — невероятное количество белых роз; свежепоновленная, очень яркая роспись (здесь ближе к католическому Западу), собор заливает свет из широких южных окон и светового барабана. — Как мне быть-то, у меня гривны и доллары, поменять не успела, а образок Курской Коренной нужен — сокрушается паломница у свечного ящика. — Возьмите так, матушка. * * * Гуляем по городу. Свежеположенный асфальт и бортовой камень, на свеженасыпанных газонах не везде проклюнулась трава. Напротив гарнизонного военного суда — автобусы ОМОНа; на верхних поручнях висят гроздьями черные пластиковые каски, на сидениях спят мальчишки в синих полосатых майках — смена. На другой стороне улицы, где домов нет и открывается широкий вид на город на холмах — арка с бронзовым щитом «Знамения». Чтимая чудотворная икона Знамения Божией Матери (Курская Коренная) — одна из национальных реликвий. Именно благодаря ей в свое время при царе Феодоре Иоанновиче был возобновлен город Курск. * * * Улица Ендовищенская, улица Береговая… Крутые склоны, овраги, ветхие деревянные домики. Зато, как в порядочном южном городе, вишни вдоль дороги уже поспели. С косогора видно, что город велик и большая часть его — старенькие частные домики. Центр помпезный, губернский, особенно центральная площадь со свежеотремонтированным собором и величественными зданиями областной администрации. В двух шагах от площади, в парке — развалины театра, построенного в начале ХХ века, а на площади под склоном холма — заброшенный цирк советской постройки, больше московского, без дверей и стекол, страшный и мертвый. И совсем рядом разбит веселый шатер шапито… Город Курск не смог содержать эти капитальные здания. По всему видно, что Курск живет довольно скромно. Улицы починены только центральные, а реклама не выпячивается на дорогих щитах, ограничиваясь небольшими вывесками. Поэтому город напоминает любой другой советский — двадцать лет назад… На время торжеств в Курске объявлены выходные: госучреждения не работают, магазины в центре закрыты, торговать спиртным запрещено. На улицах всюду — палатки с газировкой, соками, минералкой и выпечкой. На рынке, таком же, как наш «Музруковский», мы были единственные покупатели.
