Юность в Петрограде

В 1918 году, когда Борис и Николай Музруковы стали воспитанниками петроградского детдома № 28, жизнь в городе была очень тяжелой.

Петроград замерзал. На руки выдавали полфунта (200 граммов) хлеба, а то и меньше. Заводы и фабрики прекратили работу. Транспорт встал. По тротуарам извивались бесконечные очереди за продуктами, доступными в самом скудном ассортименте. На рынках, превратившихся в барахолки, бесчинствовали спекулянты, сновали беспризорники, чьей добычей становились кошельки и кошёлки зазевавшихся граждан. Петроградцы страдали не только от голода и холода — обычным делом были вооружённые налёты, обыски, реквизиции, то есть экспроприация частной собственности имущих граждан. Настроения паники, недовольства и озлобленности владели умами и душами многих и многих.

Но и в это сложное время разорённая страна нашла в себе силы дать сиротам самое необходимое — кров, пищу и возможность учиться. И тем самым открыла перед многими путь в достойную жизнь.

Но путь этот был нелёгок. Воспитанникам детского дома приходилось самим заготавливать дрова, доставлять продукты (если заведующему их удавалось раздобыть), работать на огородах, которые тогда разбивали в пригородах Петрограда. И самим делить скудный хлебный паёк. В петроградском детском доме № 28 это ответственное дело было поручено Борису Музрукову.

Много лет спустя И. М. Зальцман, бывший директор Челябинского танкового завода, хорошо знавший Бориса Глебовича ещё по работе в Ленинграде, говорил, что в любом коллективе ровесников Борис Глебович воспринимался как старший. Наверняка так было и в детском доме, где обитателями становились дети, повидавшие самую изнанку жизни, слишком рано изведавшие её тяготы. Многие их них забыли о нормальных человеческих взаимоотношениях. Но даже они признавали авторитет Бориса, который всегда честно и аккуратно делил на всех выдаваемый по карточкам хлеб. И каждый знал: Борис никого не обделил, ничего не присвоил.

Детдомовская жизнь, как ни сурова она была, многому научила Бориса, закалила его. Сестёр он видел редко, хотя отношения дружбы и взаимопомощи между ними сохранялись и остались на всю жизнь. Отец находился в армии, связи с ним практически не было. Ранняя самостоятельность, необходимость полагаться только на свои силы закалили юношу, укрепили в характере черты, ставшие ещё в детстве основой его личности. Среди них всё определённее проявлялась тяга к знаниям.

Борис учился в трудовой средней школе № 6. Постепенно он приходил к твёрдому убеждению: помощи ему ждать не от кого, но он будет учиться дальше. Но какой вуз выбрать?

В одном классе с ним учился сын профессора Петроградского технологического института, одного из лучших учебных заведений страны. В институте сохранились прекрасные преподавательские традиции, хорошая библиотека и неплохая материальная база. После 1921 года, когда на образование стали выделять больше средств, в Технологическом возобновили свою работу знаменитые научно-технические кружки. Они начали функционировать ещё в 1903 году, их деятельность отличалась активностью и размахом, захватывала широкий спектр направлений, позволяя не только студентам, но и всем желающим пополнять свои знания, знакомиться с передовыми достижениями науки.

Борис, приглашённый одноклассником на заседание кружка, на первой же лекции получил информацию об одной из самых важных для развивающейся страны профессий.

Позже Борис Глебович рассказывал:

«На меня еще до окончания школы повлияло прослушивание лекций в Технологическом институте, которые проводились для всех желающих. На лекции был свободный доступ. Я от начала до конца прослушал все лекции по металлургическому циклу. Это дало мне твердое убеждение, что здесь, в этой области, заложены большие возможности для проявления инициативы».

Студент Технологического

После окончания в 1922 году средней школы Борис поступил на рабфак Технологического института. Такие «рабочие факультеты» создавались тогда практически при всех крупных вузах для того, чтобы помочь молодым людям, за годы гражданской войны растерявшим все учебные навыки. Тем, кто пришёл на рабфак из Красной Армии или имел, как тогда говорили, пролетарское происхождение, государство помогало: им выделяли красноармейский паек, предоставляли общежитие и выдавали денежное довольствие.

Тут по отношению к Борису Музрукову была допущена явная несправедливость. Юношу, из-за офицерского звания отца, формально нельзя было отнести к представителям пролетарского сословия. А поскольку он пришёл в вуз как городской житель, к выходцам из деревни он тоже не принадлежал. Поэтому ему не дали общежития и не выделили денежной помощи, хотя он, воспитанник детдома, не имел ни от кого никакой поддержки. Такой поворот не обескуражил Бориса и не заставил тратить время и силы на поиски справедливости, добиваться положенных прав. Он спокойно принял новые обстоятельства и не позволил им мешать намеченным планам.

Стремление к активной деятельности, к проявлению собственной инициативы оказалось сильнее всех тягот и неудобств первых лет студенчества. Борис снимал в Ленинграде углы — приходилось спать и под вешалкой; на жизнь зарабатывал где мог и как мог, но учёбы не бросал. Более того, вскоре стал комсомольцем-активистом, вёл большую общественную работу.

То, что кому-то показалось бы перегрузками, Борис Музруков сумел превратить в школу закалки характера. Годы учёбы в Технологическом стали для него настоящим университетом культуры, курсами по выработке наилучших навыков общения, умения руководить коллективами.

На зимние сезоны студент Музруков, статный и красивый молодой человек, устроился статистом в Александринский театр, который в те годы возглавлял замечательный артист Ю. М. Юрьев. Борис участвовал в спектаклях классического репертуара, где заглавные роли играл сам Юрьев, и эти минуты на сцене рядом с лучшими артистами страны остались незабываемы. Другие постановки можно было посмотреть из зрительного зала, по контрамаркам. Борис при малейшей возможности старался попасть на хороший спектакль. С этих пор он полюбил театр.

Летний приработок Борис себе устроил такой: служил матросом на судах, ходивших по Волге. Эта жизнь не отличалась утончённостью отношений. Борису приходилось сталкиваться и с прямой насмешкой, и даже с жестокостями.

Как-то раз он устроился на колёсный пароход помощником машиниста. В качестве испытания юношу заставили выпить изрядное количество водки, а затем предложили смазать на полном ходу один из механизмов парохода. При этом пришлось бы стоять над самой водой, на узенькой перекладине.

В действительности смазка была не нужна, но Борис решил выполнить задание полностью. Ему это блестяще удалось — не подвёл прекрасный вестибулярный аппарат и высокая устойчивость организма к алкоголю (чем он не злоупотреблял ни в молодости, ни в более поздние годы).

Путешествия по Волге познакомили Бориса с просторами России, с жизнью её больших городов и маленьких посёлков, с самыми разными людьми, встречавшимися в пути. Несомненно, это стало большой школой для такого любознательного, восприимчивого человека, каким он всегда был.

Однако роль, наиболее важную для последующей его жизни, сыграла в эти годы общественная работа. Ему поручили ответственное задание: быть пропагандистом.

Теперь это слово почти забыто, но в середине 20-х годов прошлого века, когда телевидения не существовало, радио было распространено более чем слабо, а неграмотность мешала очень многим читать газеты и журналы, работа пропагандиста значила многое. Нужно было хорошо разбираться в текущих событиях, знать основные направления политики партии, уметь разъяснять их массам, проводя беседы в рабочих кружках и на собраниях, отвечая на вопросы слушателей. При этом нельзя было теряться, дать себя сбить с «генеральной» линии — иначе мог бы пострадать авторитет молодой Советской власти, представителем которой являлся пропагандист.

Борис, несомненно, отлично подходил для такой работы. Богатый жизненный опыт, обширные знания, умение ладить с людьми, убеждать их, наконец, большое личное обаяние — всё это делало общение с ним интересным и притягательным, и на его занятия молодёжь всегда ходила охотно.

Борис Музруков занимался с комсомольцами нескольких промышленных предприятий Нарвского района. Проводя собрание комсомольского кружка на табачной фабрике, Борис познакомился с Аней Гущиной, милой девушкой немного младше его. Знакомство переросло в дружбу, затем — в любовь. Молодые люди стали мужем и женой в 1927 году. Этот союз оказался счастливым: Анна Александровна и Борис Глебович прожили в любви и согласии все годы их брака.

Работа в комсомольских кружках привела Бориса Музрукова и к другому правильному выбору. Она помогла ему определить тему дипломной работы. А диплом, в свою очередь, привёл выпускника Технологического института на знаменитый ещё до революции Путиловский завод.

Борис Глебович вспоминал спустя годы:

«Я был очень рад, когда мне предложили руководить комсомольским кружком в кузнечном цехе завода „Красный путиловец“. Перед тем как начать работу кружка, я попросил секретаря комсомольской ячейки показать цех. Я был поражен условиями, в которых работали люди.

Агрегаты, в особенности нагревательные печи, стояли близко друг к другу. Никакой вентиляции, большая затемненность цеха, теснота. Какие-то сильные удары потряхивали все здание. Я спрашиваю: „Что это такое?“ — „Это наш 20-тонный молот в прессовом цехе, идемте, я Вам его покажу“. Подходим к молоту с мощной станиной, на которой стоит паровой цилиндр и бьющаяся о наковальню 20-тонная баба. При ударе по горячей болванке, которая весит 3−5 тонн, во все стороны летят искры — зрелище неописуемое. Молот такой мощности был один в нашей стране.

Я проводил комсомольский кружок также и в прокатном цехе. Труд рабочих там был ещё более тяжелым, чем в кузнице, так как действовал дополнительный фактор: повышенная интенсивность работ, обусловленная скоростью прокатки.

В глаза бросилось отсутствие механизации труда. Вопрос этот требовал неотложного решения, поэтому тему дипломной работы я взял такую: „Механизация труда на среднепрокатном стане Путиловского завода и перевод стана на электродвигатели“. Успешно защитив проект, я был направлен работать на „Красный Путиловец“.

Мое детальное знакомство с металлургической базой этого завода произошло при помощи комсомольских кружков и позволило мне окончательно определиться со своей будущей специальностью».

В 1929 году Борис получил диплом инженера и направление на завод «Красный Путиловец». Годом раньше, в 1928-м, в семье Музруковых родился первенец — сын Владимир.

Жизнь, до той поры очень и очень нелегкая, стала налаживаться. Перспективы, открывшиеся перед молодым инженером Музруковым, придавали силы и уверенность в завтрашнем дне. Его глубокие знания, склонность к техническим изобретениям и продуманному организационному новаторству, увлечённость делом, умение контактировать с людьми с самого начала работы на заводе определили успех его карьеры. А завод стал для инженера Музрукова очередной прекрасной школой.

Е. Власова

Использованы материалы книги «Все силы отдам Родине», готовящейся к изданию в РФЯЦ-ВНИИЭФ.

Фото из архива музея ВНИИЭФ. Компьютерная обработка В.Н.Орлова