Память

Казалось, прошли сотни лет с того вечера. Но до сих пор какая-то пелена разделяет тот момент на две половины: до и после. Он много раз пытался разорвать ее, проскользнуть мимо, и раз за разом терпел неудачу. Кто-то железной рукой останавливал, не давал пройти, сжимал сердце в комок…

Он не был там никогда. Наверно, просто воли не хватало пройти через эти ворота и попасть в мир тишины, спокойствия и … скорби. Много раз, наблюдая издали за выходящими с кладбища людьми, он пытался угадать по их лицам, как сильно они любили человека, навеки оставшегося за той чертой, разделяющей мир живых и мертвых. Пытался и не мог. Свое собственное горе застилало все, не давало даже сочувствовать. Только однажды его ледяное сердце дрогнуло…

…Маленькая, худенькая девочка, в длинном черном платье выходила «оттуда». Белокурые волосы растрепались, руки безжизненно опущены вниз, и глаза — без слез и страха, но огромные и безразличные…

Он вдруг вспомнил свою дочь, и ему захотелось броситься к той девочке, обнять ее и просто заплакать.

Тепло согрело его руку, и он открыл глаза. Она стояла рядом. Они не сказали друг другу ни слова, да и слова были не нужны.

И он, наконец, почувствовал, как пелена медленно начинает растворяться. Он увидел разбитую машину, жену и дочь, увидел себя, стоящего рядом с ними на коленях. Кровь, искореженный металл и осколки стекла на дороге — он все это помнил и никогда не забывал, но страх испытать отчаяние, охватившее его в тот момент, заставляло бежать и прятаться.

Он был один, и некому было рассказать о том, что творилось внутри, поэтому он постарался как можно дальше спрятать свои чувства, превратить жизнь в существование, но эта невысказанность не давала даже существовать, сжигала изнутри.

Теперь же он знал, что все изменится…

А она, словно все понимая, без слов, робко потянула его за руку, и в сумерках, люди видели как исчезли вдали два силуэта: мужчины и маленькой девочки.

Галина Журавлева