Что наметили — сделали
27 декабря директор ВНИИЭФ Р. Илькаев провел традиционную предновогоднюю встречу с представителями СМИ. Дата обязывает: пресс-конференция началась с краткого отчета. Радий Иванович рассказал о выполнении планов, которые ставились перед Институтом на 2002 год. Затем директор ответил на вопросы журналистов.
ИТОГИ
— Хочу сказать несколько слов об итогах года. Все программы, которые мы собирались выполнить — выполнены. И оборонные, и научно-исследовательские, и конверсионные. От Минатома мы получили все запланированные деньги, и эти средства успешно освоили.
Создан задел на следующий год, который обещает быть непростым. Во-первых, бюджет Института увеличен, но не так сильно, как хотелось бы. Во-вторых, в ближайшее время мы сольемся с заводом «Авангард», и это потребует заметных средств.
За прошедший год учеными ВНИИЭФ защищено 8 докторских и 12 кандидатских диссертаций. 22 специалиста удостоились почетных званий, 14 человек стали лауреатами Государственной премии, 30 — получили премию Правительства России. Орденами награждены 12 сотрудников, медалями — 26. В конце года первый заместитель научного руководителя Института академик Ю. Трутнев получил медаль имени Курчатова. Это награда Академии наук — очень почетная и важная. Такую медаль имеют всего три человека в стране.
Мы участвовали в конкурсе по социальной эффективности предприятий, который проводила заместитель председателя Правительства В.Матвиенко. В одной из номинаций Институт занял I место. Отмечена наша инвестиционная деятельность. Мы стали призерами в федеральном конкурсе конверсионных программ и победителями аналогичного конкурса, прошедшего в Нижнем Новгороде. Словом, результаты очень неплохие.
И конечно же, Институт создает новую технику, проводит испытания. Вы иногда слышите их звуковое сопровождение: как в народе говорят, «пеньки трясутся». Все наши площадки и установки продолжают работать. Состоялся физический пуск лазерной установки «Луч», начал действовать рентгенографический комплекс. Активно совершенствуется компьютерная база, создаются новые математические программы — то есть, делается все то, что мы наметили. Эксперименты на Новой Земле также завершились с хорошим результатом. В целом мы очень довольны показателями этого года и в таком же духе будем двигаться дальше.
— Назовите два-три самых успешных проекта, осуществленных в уходящем году.
— Могу определенно сказать, что получены очень важные результаты по созданию специальной техники. Задания, которые поставили Минобороны и Минатом, выполнены. В короткие сроки создан ряд важных и достаточно сложных приборов. Получены очень хорошие результаты на Новой Земле.
Я уже говорил, что запущена лазерная установка «Луч». Это очень красивая и тонкая установка, которая в 2003 году будет доводиться до рабочих параметров. В конце года на ее базе будет создаваться быстро работающий, как мы говорим, фемтосекундный лазер.
Мы получили важную информацию о работе ряда изделий, что было бы невозможно без использования современных вычислительных комплексов.
То есть, идет качественное накопление новых знаний о физике процессов, которые мы изучаем. Коллектив настойчиво и заинтересованно работает по всем направлениям.
ФИНАНСЫ
— Расскажите поподробней о финансировании.
— Повторю, что Минатом в 2002 году полностью выполнил свои обязательства. Поэтому все, что мы планировали, осуществляется. В том числе и наполнение фонда заработной платы. По просьбе профсоюзов с 1 ноября постоянная часть зарплаты повышена на 28%.
— Но они просили в полтора раза…
— Расчеты показали, что полуторное повышение обернется необратимыми последствиями. Представьте, что вам выдали вполне определенную сумму денег для выполнения плана. Если вы в полтора раза увеличите ставки, то вы изготовите в полтора раза меньше изделий и сорвете план. Максимум того, что можно было сделать без подобных последствий — мы сделали.
На следующий год Правительство дало нам официальный дефлятор 12,1%. При расчетах фонда оплаты труда мы обязательно добьемся, чтобы, по крайней мере, этот дефлятор был погашен.
— Играет ли профсоюз ВНИИЭФ самостоятельную роль при определении системы зарплаты или он может только выходить с просьбами?
— Безусловно, играет. Все вопросы по оплате труда администрация согласовывает с профсоюзом. Мы должны быть уверены, что наши действия поддерживаются работниками. Я считаю, что профсоюз активно и конструктивно трудится.
— А есть ли у него полномочия по нынешнему законодательству?
— Мы заключаем коллективный договор, где и определены функции профсоюза. Мы люди дисциплинированные и в полной мере его соблюдаем.
— У сотрудников, имеющих пластиковые зарплатные карты, в последнее время регулярно появляются проблемы с обналичиванием денег. Не думало ли руководство Института о том, чтобы сотрудничать с другим банком?
— О смене банка речи пока не было, но я готов обсуждать все вопросы, связанные с платежной системой. Если существующая практика не очень удачна — давайте подумаем, как ее улучшить. Если будут конкретные предложения — давайте их рассматривать.
— Какие в Институте существуют программы по поддержке пенсионеров, откуда берутся средства на их реализацию, каковы перспективы?
— У нас есть детальная программа защиты пенсионеров. Там все прописано. Например, негосударственные пенсии, которые уже получают несколько тысяч человек. Это направление мы будем расширять. Мы хотим, чтобы к ВНИИЭФ присоединился весь Город, поскольку система хорошо себя зарекомендовала.
В целом могу уверенно сказать, что с каждым годом мы будем наращивать пенсионную помощь.
— Часто приходится слышать: «Пенсионерам ВНИИЭФ платят зональные 20%, а другим пенсионерам — не платят»…
— Эти 20% к зональным не имеют никакого отношения. Это средства ВНИИЭФ, которые мы добавляем к пенсиям. Сегодня здесь вообще весьма гибкие правила: например, особо заслуженному человеку мы можем назначить персональную пенсию. Такое право у нас есть, хоть мы им еще ни разу не воспользовались. Причем решение об этом принимает не руководитель единолично, а НТС.
— Впервые в истории Города создан профессиональный хоккейный клуб. На его играх аншлаги. Но у команды проблемы с финансированием. Не планирует ли Институт помочь ей?
— Считаю, что в Сарове должна действовать единая социальная программа, обеспеченная силами ВНИИЭФ и городской администрации. Задач много. Например, Институт строит поликлинику. Это делается для всех горожан. Или профилакторий — он нужен не только ВНИИЭФ. Но нам пока помощи никто не оказывает. Учтите: бюджет Сарова на душу населения в 5 раз больше, чем бюджет Нижнего Новгорода. Почему? Да потому, что здесь есть ядерный центр. А раз так, давайте вместе осуществлять единую социальную программу. Возлагать надежды только на Институт нельзя, потому что Правительство велит нам каждую копейку согласовывать с Минатомом, другими министерствами. Я очень хорошо отношусь к хоккейному клубу, но надо выяснить, какой есть реальный ресурс для его поддержки. Этот вопрос мы рассматриваем.
РЕФОРМЫ
— К 2004 году Минатома в нынешнем структурном виде не будет. Как обновленное министерство будет взаимодействовать с Институтом и не повлияют ли перемены на стабильность работы ВНИИЭФ?
— При любых структурных изменениях Минатома коренных реформ его оборонной части не планируется. Оборонная часть — это наука, опытно-конструкторские работы, оружейное производство. Вся эта тематика является затратной. Государство тратит деньги на то, чтобы обеспечивать свою безопасность, эффективно отвечать на возникающие вызовы.
А реформировать хотят то, что приносит деньги: атомную энергетику, производство делящихся материалов
— Энергоуправление ВНИИЭФ вскоре должно изменить свой юридический статус. В какой форме оно будет существовать дальше, и как эти перемены отразятся на зарплате сотрудников ЭУ?
—
Так что никаких отрицательных последствий от перехода ЭУ в структуру Института не произойдет. А дальше мы будем обсуждать, как оно должно развиваться. Думаю, что будут предложения: а не стоит ли его акционировать? Но всем известно: первое, что происходит при любом акционировании — немедленно повышаются цены. Нужна ли такая реформа для Института, для Города?
В любом случае ясно, что сотрудники ЭУ в зарплате не потеряют, но могут приобрести. В Институте более выгодная тарифная сетка и лучше социальная защита пенсионеров. Первый год будет переходным, зато потом все правила, по которым работает Институт, автоматически распространятся и на ЭУ.
— Речь уже шла об Энергоуправлении, но у Института есть и другие дочерние предприятия, например, УСиС. Не планируется ли реформа и здесь: например, передача части столовых или магазинов другому собственнику?
— Рабочие столовые мы, разумеется, никому не отдадим. Нам нужно, чтобы сотрудники полноценно питались. А вот нужны ли Институту магазины — вопрос особый. Я считаю, что, в принципе, не очень нужны. Тем не менее, мы должны постараться, чтобы они и дальше функционировали на пользу горожанам. Сейчас изучаются возможности, как управлять ими в новых условиях.
Магазины УСиС в свое время сделали хорошее дело. Они подняли уровень торговли в Городе. Другие торговые организации только сейчас начали догонять их по качеству работы.
— Есть ли проработанные планы по занятости сотрудников завода «Авангард», которые вольются в Институт, или же будут дробиться задания, которые уже выполняют специалисты ВНИИЭФ?
— Безусловно, планы есть. Дробиться задания не будут, потому что это очень важные направления, за которыми внимательно смотрят заказчик, Минатом, казначейство. Поэтому никакие вольности в оборонных делах абсолютно недопустимы.
После слияния произойдет естественная диффузия двух коллективов. Уже сейчас мы полностью взяли второе производство, серийное конструкторское бюро вошло в научно-производственный комплекс Клишина. Может сложиться ситуация, когда цеха нашего завода будут перегружены. Так, почему бы не организовать две смены вместо одной? Все для этого есть: рабочие места, станки, оборудование.
У нас с Александром Густавовичем Орловым есть четкие планы, и думаю, что процесс слияния будет идти нормально. Хотя вопрос этот, безусловно, сложнейший. И мы мало ощущаем помощи от департаментов Минатома. Они считают, что это проблема ВНИИЭФ и завода «Авангард», а на деле это огромная социальная проблема и Города, и предприятий, и всего министерства.
СОБОР
— Расскажите о работе Всемирного Русского Народного Собора, в котором Вы принимали участие.
— VII Всемирный Русский Народный Собор назывался «Вера и труд» и был посвящен трудовым отношениям, экономике. Все выступающие подчеркивали, что реформы в этой сфере должны проводиться в интересах людей. По существу, обсуждался нравственный аспект экономической деятельности. Известный экономист академик Д. Львов привел неприятные цифры. Он разбил население страны на пять равных по численности групп. Оказывается, четыре группы за последние 10 лет серьезно потеряли в благосостоянии, и лишь одна группа — приобрела. Сложилась огромная диспропорция в общественном богатстве. 7% населения владеют 85% богатств. Академик считает, что недра, дающие основной вклад в бюджет России, фактически отторжены от своего владельца, то есть от народа.
Были высказывания, что у нынешнего Правительства нет политической воли вытащить страну из кризиса, и что оно просто и не ставит перед собой задачу быстрейшего развития экономики. С тревогой говорилось о сокращении населения. Если к середине века оно составит меньше 100 миллионов, то для кого же мы проводим реформы? С этим и связан главный вывод, сделанный на Соборе: если ты что-то предлагаешь — думай, для кого ты это делаешь, ставь во главу угла интересы простого гражданина.
Основной доклад делал митрополит Кирилл. Главная мысль, которую он озвучил: все богатство, которое получает человек, — от Бога и этим богатством надо делиться. Особенно с теми, кто по разным причинам не может заработать сам.
— Какое участие примет ВНИИЭФ в праздновании 100-летия прославления преподобного Серафима? Шла ли об этой дате речь на Соборе?
— Безусловно, шла. Мы в президиуме обменялись мнениями, я разговаривал с митрополитом Кириллом. Рассказал о том, что храм уже официально передан нашей церковной общине, там идет демонтаж оборудования, полным ходом строится новый театр. На секции выступил Д. Сладков, он подробно рассказал, что делается в Сарове. Все это было воспринято участниками Собора очень хорошо.
Что касается участия Института, мы, безусловно, будем помогать и уже помогаем. Сейчас наши проектировщики решают ряд инженерных вопросов, а наши строители уже работают в храме. Как только потребуется иная помощь, мы ее окажем.
КАДРЫ
— Каких специалистов не хватает Институту, и будут ли они привлекаться из ведущих вузов страны?
— У нас сейчас не идет речи о какой-либо острой нехватке. В Институте примерно 7 тысяч специалистов с высшим образованием. Если человек не уходит, он работает около 40 лет. Разделим 7.000 на 40, и получится, что в год нам нужно чуть меньше 200 человек. До перестройки, работая в стационарном режиме, мы принимали около 185 человек. Но поскольку в начале 90-х был серьезный провал, в последнее время мы берем больше 200 человек. В прошлом году пришло около 280 молодых специалистов, в этом — 330. Это физики, математики, химики, технологи, конструкторы, экономисты — весь спектр ведущих профессий. В саровском физтехе действуют 7 кафедр, готовящих специалистов для ВНИИЭФ. При нашем Лазерном институте создана кафедра московского физтеха. Есть кафедра МИФИ при Институте ядерных и радиационных исследований. Кроме того, Институт имеет соглашения с 15 вузами страны, включая МГУ, МФТИ, МИФИ, вузы Ленинграда, Нижнего Новгорода. Мы проводим олимпиады, Харитоновские чтения — чтобы привлечь школьников в ведущие учебные заведения страны. Конечно, с тайной мыслью, чтобы они к нам обязательно вернулись.
— Что может предложить молодому специалисту ВНИИЭФ в плане зарплаты и жилья?
— Зарплата молодого специалиста (со стажем до 3 лет) равняется средней по Институту, исчисляемой в отношении работающих по гособоронзаказу. Сейчас это около 6.000 рублей, в следующем году примерно 7.000.
С жильем все не так благополучно. Нам не удалось преодолеть ограничения, наложенные государством. Мы хотели использовать механизм ипотеки — нам запретили. Сейчас мы можем строить только на средства из прибыли. Ну что ж, будем строить общежития, в том числе квартирного типа.
— Как обстоит дело с приватизацией служебного жилья?
— Чтобы обеспечить всех нуждающихся, приходится строить служебное жилье. Но через некоторое время мы будем передавать его в муниципальную собственность со всеми вытекающими последствиями. Держать его на балансе Института не будет смысла.
— Тем сотрудникам, у кого ненормированный рабочий день, полагается отпуск больше 28 дней. Но на практике это не так. Будет ли пересмотрен график отпусков?
— Пока мы не будем его пересматривать. Дело в том, что любое подобное действие ведет к удорожанию продукции. Если мы пойдем на такой шаг, да еще при сравнительно высоком уровне зарплаты, наша продукция станет абсолютно неконкурентоспособной.
— Не секрет, что Институт с неохотой принимает на работу своих бывших сотрудников, которые покинули его в тяжелые времена. С чем это связано?
— Институту нужны не какие-нибудь кадры, а высококвалифицированные. Поэтому специалистов мы отбираем очень внимательно. А теперь представьте себе, что сотрудник покинул ВНИИЭФ много лет назад и с тех пор не работал по специальности. Надо просто понять — может, он уже давно отстал и поэтому не очень нужен Институту? Естественно, в этом случае большого желания принимать его назад не возникает. Поэтому, пусть никто не обижается на то, что таких людей действительно берут с неохотой.
ЗАГРАНИЦА
— Северная Корея реанимировала свои ядерные программы. Как Вы оцениваете это событие?
— До недавнего времени я совершенно спокойно относился к северокорейским исследованиям по ядерному оружию. Это высокие технологии, которые без внешней помощи разработать очень трудно или вообще невозможно. Но когда мы вместе с американцами проводили в Москве конференцию по нераспространению, один докладчик указал на любопытную вещь. Оказывается, у Северной Кореи неплохие связи с Пакистаном, и они могут сделать хороший бартер. Вроде бы, в этом направлении все и движется. Северная Корея поставляет Пакистану ракетные технологии (она их уже освоила), а Пакистан — ядерные технологии. Пусть это небольшие, примитивные бомбы, но это ядерные устройства. И теперь мне кажется, что все это очень серьезно и отмахиваться от этой проблемы мы не имеем права. Думаю, наша страна должна сейчас приложить усилия, чтобы в мире не появилось еще одно ядерное государство.
— Будут ли смягчены ограничения на зарубежные поездки сотрудников Института?
— По закону о гостайне те, кто допущен к секретам, не имеют права выезжать за границу не в служебных целях. Мы пытались изменить этот порядок, но пока не удалось. ФСБ очень строго относится к работникам Минатома. Думаю, надо обратиться к Президенту, чтобы он позволил нашим сотрудникам выезжать за рубеж, ибо существующие ограничения не всегда разумны. Я, например, тоже не всегда разрешаю своим сотрудникам ездить даже в командировки. Но делаю это только в случаях, когда речь идет о потенциально опасных регионах: арабских странах, Израиле. Наши специалисты не должны попадать в экстремальные ситуации. Но что мешает выезжать в спокойные районы? Если мы доверяем нашим сотрудникам секреты, значит, эти люди досконально проверены, они истинные патриоты. Не допускать их к мировым культурным ценностям — это неправильно.
Записал В. Сергеев
